Книга Девушка за границей, страница 78 – Эль Кеннеди

– Надеюсь, вы не против, – говорит Бен. – Я взял на себя смелость сделать заказ на нас обоих.

– Спасибо. А вы, я смотрю, узнали, кто я.

– Я тоже делаю домашнюю работу, – легко откликается он.

Он очарователен. Дружелюбный, обезоруживающий в общении. Учитывая, что писала о нем британская пресса, я готовилась к встрече с настоящим козлом. А он пока ведет себя довольно любезно.

– Разумеется, было непросто. Вас нет в соцсетях, по крайней мере, Софи ничего не нашла.

– Нет. Этот урок я усвоила еще в старшей школе. Интернет бывает невероятно токсичен, там полно людей, которые пытаются поближе подобраться к моему отцу. Либо начинается троллинг со стороны скользких представителей прессы, которые увеличивают фотографии четырнадцатилетней девочки, чтобы продемонстрировать миру ее целлюлит. Я очистилась от всей этой грязи и никогда не оглядывалась.

– Отличное решение. – Он едва поглядывает в сторону, и возле столика тут же появляется официант с двумя бокалами вина. Бен слегка салютует мне. – За самосохранение.

– Чудный тост, – я чокаюсь и отпиваю глоток вина.

– Наслаждайтесь. Это последняя бутылка из винодельни Талли.

– О, я и не знала, что вы занимаетесь винодельческим бизнесом.

– Одно из тех направлений, которые нам пришлось оставить в связи с нынешней… – он медлит, подбирая слова, – реструктуризацией финансов.

– Тогда я буду его смаковать.

– Оно паршивое, – с самоуничижением смеется он. – В вине мой прадед разбирался еще хуже, чем в финансах. Если угодно, это метафора невероятного упадка всего рода. Лоуренс Талли целое состояние заплатил какому-то мерзкому проныре, который говорил ему, что покупать. Потом потратил колоссальную сумму на то, чтобы достать искомое, понятия не имея, что творит. А затем быстро все спустил.

– Думаете, тогда все и началось? С Лоуренса?

– Между нами и столовыми приборами, да, – кивает он, постукивая себя по носу. – Хотя мой отец был ничем не лучше. Раз в несколько лет придумывал очередную дурацкую схему. Папа – воплощение неудачных инвестиций и обреченных предприятий. Многие пытались его образумить, но он упрямее старого осла. Я даже не уверен, что у него под носом продают загородный дом. Он почти весь год проводит на борту своей яхты в Средиземном море или в альпийском шале. У нас несколько квартир в Лондоне и по всему миру, но, кажется, в последний раз он там бывал примерно в моем возрасте.

– Знакомое ощущение. Несколько лет назад я разбирала шкаф и нашла кукол, с которыми не играла много лет, – с каменным лицом сообщаю я.

– Именно, – посмеивается он. – Вы меня понимаете.

Бен – хороший собеседник и не слишком остро реагирует на реальное положение дел своей семьи. Если на то пошло, такое ощущение, что больше всего его раздражает отсутствие у него полномочий, которые позволили бы как-то предотвратить дальнейший спуск по наклонной. Разумеется, он и так не бедствует. Думаю, будь его воля, он бы с радостью реорганизовал все семейные активы. Осовременил портфель и попытался бы повысить производительность того, что осталось. А так, к тому времени, когда он унаследует титул, ему достанется лишь подтверждающий его клочок бумаги.

– Вы же пришли не для того, чтобы слушать, как обиженный жизнью франт оплакивает свое тающее наследство, – говорит он. – Ваш черед. Прошу, скажите, чем могу помочь.