Книга Девушка за границей, страница 24 – Эль Кеннеди

Габаритами он уступает Джеку, но все равно высокий и поджарый, с идеально очерченными руками, и его бицепсы напрягаются всякий раз, когда он ударяет по струнам. Он закрывает глаза, кивая головой в такт мелодии, которую я почти не слышу, и у меня пересыхает в горле. Мне вообще не до музыки – я слишком увлечена тем, как он покусывает губу. Он исполняет басовую партию и чувствует при этом каждый аккорд. Его ритм и поэтичность.

Меня завораживают глупейшие мелочи. Как прядь волос падает ему на глаза. Как натягивается короткий рукав рубашки на мускулистых плечах. Как его гитара – потертая, со множеством отметин, – хранит массу воспоминаний. Я не слышу практически не единой песни из сета. Целых двадцать минут я погружена в транс – до тех пор, пока они не уходят со сцены, и тут с меня спадает оцепенение. Я поспешно оглядываюсь по сторонам, переживая, как бы кто не заметил, как пристально я его разглядывала, но за столиком все болтают между собой, не подозревая, как грохочет мое сердце, как вспотели ладони.

Наконец бас-гитарист снова появляется в зале и начинает продираться через толпу вокруг столиков.

К нам.

Паника сковывает все конечности. В голове у меня один за другим проносятся дурацкие сценарии – как он разглядел меня в толпе. И тут он криво улыбается, слегка кивает в знак приветствия и…

Целует Ивонн, которая мгновенно встает ему навстречу.

Я просто растоптана.

Сбита с ног, уничтожена.

Сгорая со стыда, я отвожу взгляд и пялюсь на едва початый бокал вина. Сердце бьется как сумасшедшее, я буквально чувствую, как оно отдается эхом в стопах, в зубах – во всем теле. Надеюсь, никто не заметил моего унижения.

– Нейт, – приветствует басиста Ли, когда тот садится рядом с Ивонн и приобнимает ее за плечо. – Это наша новая соседка по квартире, она из Америки. Эбби, это Нейт.

Я не знаю, куда деть руки. К счастью, Нейт не заморачивается с нормальным рукопожатием, только кивает, когда Джек протягивает ему пиво.

– Ясно, значит, Эбби. – У него низкий, хрипловатый голос.

С британцами никогда не поймешь, что они хотят сказать такими фразочками.

– Э-э-э… да. Хорошо сыграли.

Я мысленно корчусь и пинаю себя. Я уже умудрилась показать себя одержимой дурочкой. Я играла в куклы дома у Стивена Тайлера и каталась верхом на ферме «Скайуокер», а теперь вот сижу, вся в восторге от какого-то чувака, играющего в пабе на западе Лондона. Ненавижу себя.^[15][16]

Чувствуя, как подступает нервная тошнота, я залпом осушаю бокал. Сидящий рядом со мной Джейми весело изгибает бровь в молчаливом вопросе.

– Еще? – наконец подает голос он.

А почему бы и нет.

– Пожалуйста.

Как только он встает, все начинают выкрикивать, кому что взять. Джейми пробирается к бару, остальные болтают, а я с трудом пытаюсь изобразить интерес к их разговору. По мере того как пустеют бокалы, разобрать слова с их акцентом становится все труднее.

– Спроси Эбби, – вдруг говорит Селеста. Не знаю, что там надо у меня спросить.

Я поворачиваюсь к ней.

– А?

– Она своего рода эксперт. – Селеста смотрит на Нейта, так что мне тоже приходится посмотреть на него. Пульс снова ускоряется.

– Ты занимаешься музыкой, Эбби? – Темные брови вопросительно изгибаются.

– И близко нет. – Я пыталась играть на гитаре и на барабанах, когда была помладше. Даже некоторое время брала уроки фортепиано и скрипки, когда папа решил, что смена жанра поможет разжечь творческие жилки и дремлющий во мне талант. Он ошибался.