Книга Девушка за границей, страница 170 – Эль Кеннеди

Спасибо, что ничего не сказал Эбби?

О чемне сказал Эбби?

Мне не по себе, в груди давит. Я неслышно подкрадываюсь ближе. Прерывать разговор в мои планы уже не входит.

– Конечно, – откликается Джек. – Хотя я немного сбит с толку. Вы правда не знали, что я парень?

Папа смеется, и звук кажется мне приглушенным. Может, потому что сердце у меня грохочет не хуже табуна лошадей, бросившихся врассыпную, а кровь аж кипит от злости.

Либо мне кажется то, чего нет, либо эти двое…знакомы.

– Понятия не имел, – говорит папа. – Придется теперь перечитать всю нашу переписку…

Переписку?

– …чтобы понять, как, черт возьми, я это упустил. Я увидел фото профиля и решил, что ты – девочка-блондинка.

Джек смеется.

– Это моя сестра.

– Что ж, хоть в этом я и ошибся, я все равно благодарен, что ты присматривал за моей дочерью.

– Да никаких проблем. Хотя…

Джек медлит, а когда заговаривает снова, у меня стынет кровь в жилах.

– …хотя я бы предпочел, чтобы вы позволили вернуть вам деньги.

Кажется, меня сейчас стошнит.

Во всем теле слабость.

В последний раз я чувствовала себя такой обессиленной, когда бегемотиха Рут Кэтскилл сбила меня с ног во время игры в хоккей на траве. Я была в одиннадцатом классе. Вот только в этот раз речь не об игре. Это настоящий взрыв, абсолютное предательство сразу в двух отношениях, которые были для меня важнее всего на свете.^[45]

Мой отец платил Джеку, чтобы тот «присматривал за мной».

Он емуплатил, черт возьми.

Самыми настоящими деньгами.

– Сынок, в этом нет необходимости. В конце концов, я сам к тебе обратился. Тебе не надо возвращать ни цента…

Я врываюсь к Джеку в комнату, с такой силой толкнув дверь, что она с оглушительным грохотом отлетает к стене.

Оба ошеломленно поворачиваются ко мне.

– Эббс? – в замешательстве поглядывает на меня папа.

А вот Джек… Джек понимает, что я слышала каждое слово. Едва взглянув на меня, он бледнеет, а широкие плечи опускаются.

Я пялюсь на них обоих, не в силах глубоко вздохнуть, и от поверхностного дыхания у меня начинает кружиться голова.

Когда я открываю рот, мне каким-то образом удается заговорить более-менее спокойным тоном, а не заорать от ярости.

– О каких деньгах речь, папа?

Отец на мгновение прикрывает глаза.

– Какого дьявола тут творится? – напираю я. – Вы что, знакомы?

Папа открывает глаза, и я замечаю в них безошибочно виноватое выражение.

– Не совсем, – напряженным голосом отвечает он. – Я не знал, что Джек – мужчина.

– Но ты связался с ним до моего отъезда в Лондон?

– Нет. – Он медлит, потом признается: – Я написал ему на электронную почту через день после того, как ты уехала.

Моя нижняя губа дрожит. Я сейчас заплачу от злости. Чтобы успокоиться, я медленно вдыхаю, смотрю на одного, потом на второго. Они быстро и лихорадочно переглядываются, будто каждый ждет, что за него все объяснит другой. При этом оба молчат.

Дрожа всем телом, я медленно выдыхаю.

– Одному из вас пора бы заговорить на хрен.

– За языком следи, – одергивает папа.

– Нет. Ни хрена. – Во мне поднимается волна ярости, горло сжимается, и я перехожу на сдавленный рык: – Вы оба лгали мне несколько месяцев?

Наконец Джек подает голос.

– Все совсем не так. – Он потирает лоб, стараясь не смотреть мне в глаза. – На второй день твоего пребывания здесь я получил письмо от твоего папы.