Книга Игра в недоступность, страница 92 – Моника Мерфи

С тем же успехом можно все сказать как есть. По крайней мере, отчасти.

– Я никогда ни с кем не встречался постоянно в колледже. – Я, кажется, даже никого на нормальное свидание не приглашал. Обычно мы знакомимся после игры. На вечеринке. В баре. Начинаем болтать, потом – активно флиртовать, затем переходим к петтингу, и вот, не успеваю я глазом моргнуть, как мы уже занимаемся сексом в каком-нибудь темном уголке в спальне или в туалете.

Я всем этим не горжусь, но что мне было делать? Отказывать всем девчонкам подряд? Когда женщины буквально вешаются на тебя, чувствуешь себя гребаной суперзвездой. Любой среднестатистический (и озабоченный) парень, которому еще и двадцати нет, явно воспользуется представившейся возможностью. А возможностей было море.

Они появлялись снова и снова.

– А я встречалась, и это просто отстой. – Голос у Джоанны ласковый, а вот сами слова – не очень. – Я не ищу ничего серьезного, Нокс.

– Не ищешь? – Вообще-то она похожа на девушку, которая предпочитает постоянные отношения.

Она размеренно качает головой.

– Я уже попыталась однажды, и ничего не вышло. Мне хочется хоть раз в жизни почувствовать, что я никому ничего не должна. Испытать нечто сексуальное и развратное, и чтобы никаких обязательств.

Я киваю. Печально.

Погодите-ка секунду.

Она что, сказала «сексуальное и развратное»?

Я ей покажу сексуальное и развратное.

В мгновение ока я оказываюсь прямо перед ней, кладу руки ей на талию и наступаю на нее, пока Джоанна не врезается попой прямо в стену.

– Говоришь, никаких обязательств?

Она откидывает голову, смотрит на меня из-под потяжелевших век.

– Ну конечно, ты только это услышал.

– Конечно. Просто не хотел пугать тебя и говорить, что со мной все будет сексуально. – Я целую ее, хозяйничаю языком у нее во рту, потом слегка отстраняюсь. – И пошло.

Глаза Джоанны пылают. Именно это она и хотела услышать. Этого хочу я. Этого хочет она.

И я намерен сделать наши желания реальностью. Плевать на клятву воздержания и на всю эту фигню. Возможность сойтись с Джоанной точно стоит тысячи баксов.

Черт, она стоит больше.Гораздо больше.

Я кладу руки на ее идеальную задницу, тяну на себя, намекая, чтобы она приподняла бедра, и Джоанна беспрекословно подается мне навстречу, обвивает ногами мои бедра. Я сжимаю ей задницу, привлекаю ее к себе, наши губы сливаются в поцелуе. Когда язычок Джоанны начинает хозяйничать у меня во рту, в моем в горле рождается тихий стон.

Проклятие, до чего она вкусная. Такая сладкая. Я легонько касаюсь ее горла, прижимаю пальцы к тому месту, где чувствуется стремительный пульс, а когда до меня доходит, что ее сердце так бьется из-за меня, в крови разливается пламя.

Это из-за меня ее так лихорадит.

Джоанна целует меня, и ее отчаяние не уступает моему. Поцелуй выходит голодным, всепоглощающим, наши языки сплетаются. Я слышу стон и понимаю, что стонал я сам.

Разорвав поцелуй, я беру Джоанну за волосы, заставляя откинуть голову, осыпаю шею поцелуями. Она сдавленно стонет, а когда я прикусываю ей ушко и поспешно зализываю место укуса, глаза ее закрываются.

– Нокс. – Мое имя срывается с ее губ, как отчаянная мольба. Она зарывается пальцами мне в шевелюру, тянет почти до боли. Впрочем, меня это не останавливает, я продолжаю целовать ее шею – покусываю и вылизываю, и с каждой секундой желание завладеть Джоанной только растет. Я всем телом прижимаю ее к стене, так что руки мои оказываются свободны, и я решаю воспользоваться внезапным преимуществом – забираюсь под край кроп-топа, скольжу пальцами по ее плоскому животу.