Книга Найду тебя зимой, страница 73 – Лариса Акулова

Если у меня получается себя сдержать, то у Нинель после всего сказанного, видимо, горит в безвинной душе. Потому что та, руша любой наш план, выскакивает из ванной, громко хлопнув дверью, и пока не успевает Пётр сориентироваться, бьёт его по голове тем самым несчастным металлическим судном, отправляя в нокаут.

— Милая, ты чего наделала? — Привстаю на подушках, пытаясь посмотреть в темноту комнаты.

Иванов кулем лежит на полу, явно не скоро придёт в сознание.

— Ну а чего он всякую дичьнесёт? Я думала, что все будет тихо и спокойно, в итоге он начал бред говорить, о моей малышке плохо высказывается, такого я снести не могла! — Смотря на дело рук своих, Нинель начинает потихоньку осознавать, что теперь успокоиться будет сложнее. И тогда она совершает то, о чем я и помыслить не мог, — ну, ничего, сейчас все организую.

И сразу бегом впечатывается в стену, глухо ударяясь головой о каменную кладку.

Такого я вынести не могу, поэтому, вырвав из своей руки капельницу, вскакиваю, пошатываясь, с кровати. Иду к ней, пытаюсь приподнять с пола, но слабость все ещё сильна, поэтому падаю рядом. Поглаживаю женщину по плечу, ощупывая её голову. И впрямь — прямо на лбу у неё точно есть рана, вязка кровь уж сочится из неё мне прямо на пальцы, склеивая их, словно «Момент».

— Глупая же ты, Нина, что же творишь! — ругаю её, беспокоясь о чужом состоянии.

— Теперь можно сказать, что это он меня ударил, и потому я огрела его судном в ответ. У меня это сочтут как самозащиту, а вот у него на всех правах возьмут образец ДНК. Подумаешь, немного голову расшибла, это мелочи, лишь бы гов-нюка упрятать за решетку, — постанывает Уварова, явно довольная своим гениальным планом. В кавычках.

Да, может, она и права. Лично мне бы и голову не пришло такое сотворить, наверно, только женщина способна жертвовать собой, не задумываясь, чем это может для нее лично кончиться. Это матери — те, кто готовы отдать всё за своих детей, даже собственную жизнь.

В комнату наконец-то врываются полицейские, которые ожидали нужного знака в другой комнате. Впереди их всех конечно же Ефимцев — с пушкой наперевес, красный из-за того, что не может никак отдышаться. Он щелкает включателем, зажигая свет в палате. Теперь становится всё куда удобнее рассматривать, например, маньяка на полу.

Иванов выглядит не просто побитым, а чуть ли не мё-р-твым. Он лежит в позе эмбриона, прикрывая раненую голову, но при этом не в сознании. Видимо, даже без него тело пытается сохранить свою жизнь. И становится ясно, что Нина приложила со всей своей силы мужчину, вон уже сколько крови натекло на пол.

— Какая баба у тебя боевая! — Довольно тянет Ефимцев, углядев то же, что и я. — Вот я не вижу, что он в порядке. Эй, Виталик, вызывай скорую, а то ещё образуется неучтённый тр-уп, не будем же мы его закапыватьв лесочке. Все должно быть чин по чину, по закону, чтобы не подкопались. Ты же не хочешь отправить её в тюрьму? Знаешь, я бы такую женщину приписал бы к полиции, вот кто не демонстрирует своей истинной силы без причины.

Он явно восхищен тем, что сделала моя возлюбленная. Ну да, другая бы принялась жаловаться, а это хватила судно и проломила череп неприятеля. Восхитительные слабоумие и отвага.

Смотрю, как Иванова укладывают на носилки, а у самой на душе вместо долгожданного расслабления почему-то тяжесть. Может, невозможно выкинуть из своей жизни так легко человека, который пребывал там годами, можно сказать, даже десятилетиями. Каким бы ублюдком ни был Иванов, когда-то я его любила, причём даже сильнее, чем Фёдора, просто у нас не сложилось, но ведь он тоже человек. А сейчас мне пришлось смотреть на то, как его реанимируют прямо на моих глазах. И откуда же во мне столько сил?