Книга Найду тебя зимой, страница 70 – Лариса Акулова

— Если ты, говнюк, ещё раз его тронешь, то заряжу тебе прям судном в темечко, не посмотрю, что ты врач, — угрожающе рычит Нинель, стоя рядом с моей постелью и держа за руку.

Как это мило.

— Тише, тише, — успокаиваю её, потому что этот врач ещё долго за мной будет присматривать, мало ли, вдруг решит вколоть что-нибудь не то, и что мне тогда делать, поми-рать? — Оставьте нас, пожалуйста, на минутку, хочу поговорить со своей женой.

Врач, продолжая злобно посматривать на мою защитницу, выходит за дверь. Уварова тут же бросается в мои объятия, при этом не забывая ругаться:

— С каких это пор мы с тобой женаты?

— Ну, теперь-то точно обязаны пожениться, чтобы эти слова стали правдой. И вообще, если бы я был тебе безразличен, ты бы сейчас тут не лежала дохлой амёбкой на бедном больном, — глаза я скашиваю вниз, указывая на множество трубок и проводов, подсоединенных к моему телу. Они издают просто ужасно громкое пиканье.

— Ой, прости-прости, как-то не подумала. Просто так обрадовалась, что ты жив, даже в сознание пришел, что не смогла сдержать своей радости, — волнение все ещё не отпускает Нину, но я об этом и не прошу. Тем временем она немного отодвигается, чтобы не давить своим пусть и худым, но всё равно массивным телом на меня, — ты даже не представляешь, как мне было плохо, не знать, чтос тобой, где ты, как найти! Слава Богу твой друг помог. Иначе бы, наверно, вообще сошла с ума.

Похоже, моё похищение Ивановым сыграло большую роль, чем все те подкаты и заботы, что я проявлял по отношению к своей бывшей. Ничто из того, что я для неё делал, ни разу не убедило её в том, насколько искренни мои чувства по отношению к ней и Майе, а тут, смотрите-ка, примчалась и кинулась мне в руки, будто мы с ней в любовных отношениях уже долгие годы, будто не расставались с ней в юности. Вот что значит живительная сила пинка под зад. Только когда осознаешь, что кого-то можешь потерять, начинаешь относиться к нему так, как он этого заслуживает, а не так, как хочется тебе самой.

— В итоге взяли Иванова или как? Надеюсь, я не зря там страдал? — Пока есть силы, нужно говорить о самом важном, посюсюкаться успеем после.

— Ой, и не спрашивай, там такой ужас, что даже я не знаю, рассказывать ли тебе.

Так быстро бледнеет, что я предпочитаю не расспрашивать её дальше. Что ж, когда Ефимцев придёт ко мне, уверен, он всё выболтает.

— А Майка как? Она не пострадала? — за дочь переживаю как ни за кого другого. Всё-таки моя кровиночка, пусть я о ней и узнала совсем недавно. Если уж Пётр не побрезговал меня пытаться свести в могилу, значит, и с ней мог попытаться это сделать. Дети всё-таки самые беззащитные существа на этой планете, если не считать животных. Их нужно оберегать, а я лежу здесь, словно инвалид, — следи за ней во все глаза, я не прощу, если ты что-то с ней сотворишь, смотри!

Звучит немного грубовато (даже много), но очень справедливо. Нинель снова ощеривается, словно злобная кошка.

— Не учи учёную, всё-таки это моя девочка, я знаю как с ней лучше поступать. — Затем уже мягче, — ребята Ефимцева за ней присматривают и день, и ночь, поэтому ничего не случится. Ведь тебе отдыхать надо, выздоравливать, набираться сил, а ты тут волнуешься из-за всяких глупостей? Прекращай, лучше закрывай глаза и поспи.