Книга Найду тебя зимой, страница 69 – Лариса Акулова

— Черт побери, спасибо тебе, господи, что не свалился, — кажется, я готов молиться любому Богу за произошедшее.

Правда, всё оказывается не так радужно, как мне бы хотелось. Едва заглядываю в окно чужой квартиры, как сталкиваюсь с ошарашенными взглядами парня и девушки, которые поливают цветы на подоконнике. Но они сразу же осознают, что происходит нечто экстраординарное — наверно, моя побитая физиономия их в этом окончательно убеждает.

Наконец, они отмирают, и сразу же девушка бросается открывать дверь на балкон. Вместе со своим парнем она затаскивает меня внутрь, в спасительное тепло, укладывают на постель.

— Что же это с вами такое случилось⁈ — Представительница прекрасного пола явно в шоке, а затем утвердительно кивает сама себе, — я сейчас же звоню в полицию и больницу.

Но у меня есть и другие приоритеты, как мне кажется, куда более важные.

— Начале дайте мне, пожалуйста, свой телефон, мне надо отзвониться жене, — может, и кривлю немного душой, называя Нинель своей супругой, но понимаю, что она должна первой узнать, почему я пропал. Затем уточняю у моих спасителей, — какой сегодня день?

— Эк тебя приложили, — теперь подает голос парень, — вроде как сегодня среда. А что, это так важно?

Ещё как важно, потому что я выходил из дома в понедельник. Получается, что пребывал на побоях двое суток, а это не так уж и мало.

Трубку снимает женщина моментально. Я слышу такую искреннюю тревогу в её голосе, что на моё израненное сердце она ложится исцеляющим бальзамом.

— Федя, Федечка, ты где? Мы тебя уже обыскались! Ефимцеву я позвонила, он тебе ищет, подскажи хоть что-нибудь! — Она быстро тараторит, что я даже словечко вставить не могу. Однако, как же приятно осознавать, что ты кому-то так сильно нужен и дорог, что он не бросает тебя в трудной ситуации, даже если не знает, какой именно. Нина же тем временем волнуется все больше, — чего же ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь!

— Теперь я в порядке, — успокаиваю её, — сам вызову скорую, поэтому отзвонись как можно скорее Ефимцеву и скажи, что я буду в третьей травме. Если хочешь, сама приезжай. Только Майю туда не пускай, не нужно ребёнку видеть то, что со мнойслучилось.

Смягчаю свой голос, как могу, сделать это очень тяжело, потому что какой-то момент я закашливаюсь, надеясь на то, что лёгкие не выберутся наружу через мой рот.

— Всё, милая, я отключаю, сделать так, как я попросил.

И только после этого, когда я понимаю, что скоро все будет хорошо, я проваливаюсь в счастливое бессознательное состояние. Надеюсь, Иванов больше не причинит вреда ни мне, ни моим любимым.

Пробуждение выдается не самым приятным — кто-то от души хлещет меня по щекам, да так активно, что я аж вскрикиваю. Тут же сводит горло от боли.

— А, смотрите, я же говорил, что он живой. Немного побитый просто, — раздается незнакомый мужской голос надо мной, и явно довольный шуточкой. Его бы самого так побить, я бы поглядел, как он будет ржать, словно конь. — Прекрасный принц, откройте глазки, тут вас ждёт ваш принцесса.

Уж не знаю, о ком там он говорит, но я с удовольствием слышу, как звонко отзывается чужая кожа на пощечину. Стало быть, тот, кто меня ждёт, не стал терпеть подобного неуважения к пациенту. Приоткрыв один глаз, вижу, что это Нинель. Она, словно коршун, разгневанно смотрит на врача, который сейчас держится за свою щеку ладонью, а под ней уже наливается краснотой отпечаток ладошки женщины. Вот это она, моя тигрица, вместо того чтобы ныть и причитать, как это сделали бы другие, она отстаивает моё благополучие.