Книга Найду тебя зимой, страница 72 – Лариса Акулова

Боже, как о таком можно спрашивать? Да если меня на лоскутки порежут, если это будет сделано ради моих родных, то я согласен, сто, нет, тысячу, раз согласен. Поэтому киваю, ничуть не задерживая своей реакции. Друг расслабленно выдыхает, как будто я мог отказаться. И мы начинаем обсуждать план дальнейших действий, как лучше поступить, чтобы Иванов оказался в тюрьме в кратчайшие сроки.

С первого взгляда кажется всё легко и просто, но когда я рассказываю о выдумке Нинель, она злится так, как не злится, наверно, стая волков, упустив свою добычу. Женщина явно боится за меня, а также за собственную жизнь — её тоже добавляют в разработанный план.

— Не дай бог со мной что-нибудь случится, я тебя сама из-под земли достану, даже если придётся при этом из могилы выбираться с помощью рук, — явно вспомнив фильм с Умой Турман, говорит она мне, всё-таки согласившись. — И не вздумай вмешивать во всё это Майю. Иначе я тебе голову оторву, учел?

Кажется, впервые со дня нашей встречи после моего возвращения она говорит серьёзно. Грозная, как самая настоящая туча, что мечет молниями.

Мы решаем не тянуть. Ведь чем быстрее разберёмся с Петром, тем скорее я смогу по-настоящему вернуться к лечению, а затем и к своей семье. Поэтому, когда и Ефимцев уходит, он забирает с собой и ребят, которые до этого следили, чтобы ко мне никто не проник палату. К вечеру я в полном одиночестве остаюсь в небольшой комнатке, размышляю о том, чем же закончится эта авантюра.

И впрямь, едва закрываю глаза перед сном, как слышу тихий скрип двери.

Он крадется тихо, словно мышь, явно не желающий быть пойманным с поличным. Нинель прячется за дверью в ванной комнате, которая есть в этой палате, ждёт нужный момент. Сейчас для неё самое главное — не шуметь, чтобы не спугнуть крысу Иванова. Когда тот оказывается у моей постели, у меня даже сердце на секунду ёкает, замираю в страхе. Ведь я не боюсь этого мужчину, я боюсь умереть, оставив Нину с Майей одних. Да и тело помнит, что с ним делали те несколько дней в той халупе. Стараюсь дышать ровно, не привлекая к себе лишнего внимания, пищащие приборы мне в этом помогают. Тяжело, но сильнее всего я сейчас хочу, чтобы этот человек оказался изолирован от нормального общества, куда тот совершенно не вписывается.

Вначале Иванов заговаривает, медленно и уверенно, словно победитель по жизни:

— И откуда ты только взялся, урод? И чудесно же без тебя жили! Да, она не была моей, но она не была ничьей, это грело мне сердце, — вещает он тоном заправского маньяка, а я пытаюсь не кашлять от того, насколько зловонное дыхание у мужчины. — А потом ты вернулся, сразу же влез в нашу жизнь, глупое отродье на свою сторону перекинул!

Ну вот, теперь по крайней мере понятно, почему меня похитили и били. Ему банально завидно, вот нервная система бедняжки и не выдержала. Какой слабак, оказывается, этот уби-йца. Однако, то как он говорит о Майе, меня очень сильно злит — я её обожаю, готов на руках носить, лишь бы девочка была счастлива. А про Нинель? Получается, у той личная жизнь не складывалась как раз-таки из-за этого утырка, что отгонял от неё кавалеров. С одной стороны, это и неплохо, сберег красотку для меня, с другой — она долгие годы была в полном одиночестве, не знала тепла чужого тела, не могла расслабиться, как это делают для здоровья все женщины.