Книга Предатель. Сердце за любовь, страница 5 – Лия Латте

Я давно выбрал свой путь – работу, клинику, фонд. Отношения, семья – все это казалось ненужной суетой, эмоциональным балластом, отвлекающим от главного.

Женщины приходили и уходили, не оставляя следа в моей упорядоченной, расписанной по минутам жизни. Мне не нужны были сложности, драмы, обязательства. И уж тем более я не собирался жениться по-настоящему из-за прихоти покойного деда.

Фиктивная помолвка – идеальный выход.

Через час, после холодного душа и чашки крепкого кофе, я стоял в предоперационной, методично обрабатывая руки щеткой. Знакомый ритуал, возвращающий ясность мыслям.

Стерильный блеск кафеля, запах антисептика, тихий гул вентиляции. Здесь, на пороге операционной, внешний мир со всеми его проблемами отступал на второй план.

Я надел стерильный халат, перчатки, маску. Привычная тяжесть на лице, легкое искажение голоса. Всё готово.

Операционная встретила меня ярким светом ламп и сосредоточенной тишиной, нарушаемой лишь пиканьем приборов. Моя команда уже была на местах.

Кивки ассистентам, анестезиологу. Невербальное общение, отточенное годами совместной работы. Здесь я был на своем месте. Здесь все было честно, понятно, логично. Жизнь и смерть. Мастерство хирурга против болезни. Никаких сделок, никакой лжи.

Маленькое тело на столе, покрытое стерильными простынями. На мониторах – жизненные показатели. Сердце Максима. Критический стеноз аорты. Сложный случай, требующий ювелирной точности.

Я протянул руку. Сестра мгновенно вложила в нее скальпель. Холодная сталь привычно легла в ладонь. Рука не дрогнула. Все мысли о фиктивной невесте, о завещании, о совете попечителей – всё ушло на периферию сознания. Остался только я, моя команда и хрупкая жизнь на операционном столе.

— Начинаем.

Операция началась. Предельная концентрация. Каждый разрез, каждый шов – выверены до микрона. Здесь я был богом. Здесь я контролировал всё. Почти всё.

Время словно застыло, превратившись в бесконечное, мучительное ожидание.

Я сидела в дорогом кожаном кресле в пустом коридоре. За двойными дверями, куда меня не пускали, сейчас решалась судьба моего сына Максима.

Там, в стерильном операционной, Марк Орлов – мой спаситель и фиктивный жених – боролся за жизнь моего мальчика, за его маленькое сердце.

Сколько прошло времени? Час? Два? Пять? Стрелки на настенных часах двигались с издевательской медлительностью, отмеряя секунды, каждая из которых казалась вечностью.

Воздуха не хватало. Хотелось убежать отсюда, но ноги не слушались. Изредка мимо проходили медсестры, бросая на меня сочувственные взгляды.

Кто-то предлагал воды или кофе из автомата – я отказывалась, не в силах сделать и глотка. Внутри все сжалось от страха.

Я встала и прошлась по коридору. Туда-сюда. Десять шагов в одну сторону, десять в другую. Белая плитка под ногами, монотонные бледно-зеленые стены давили на меня. Я пыталась молиться, но слова путались и ускользали.

Снова всплывали воспоминания. Вот Максим – совсем крошечный, смешно морщит нос во сне. Его первая улыбка, первый шаг, первое слово «мама». Его огромные карие глаза, так похожие на глаза Игоря… какими они были когда-то. До того, как в них поселилась усталость, раздражение, а потом и полная пустота.

Игорь… Как он мог? «Бракованный сын». Эти слова из его записки огненными буквами горели в моем мозгу. Как он мог так назвать нашего ребенка?