Книга Развод. Временное перемирие, страница 24 – Лия Латте

— А вот это самое интересное, — он откинулся на спинку стула. — Оно уже у вас есть. Вся информация лежит в нашем же архиве. В отчетах по азиатскому рынку за прошлый квартал, которые готовил мой отдел. Кирилл Андреевич их даже не открывал. Он всегда считал Азию «не нашим профилем». Он допустил ошибку. Просмотрел то, что лежало на самом видном месте.

Он положил на стол несколько купюр за кофе и встал.

— Вы искали слабое место врага снаружи, Екатерина Алексеевна. А оно всегда находится внутри. Удачной охоты.

Он ушел, оставив меня одну. Я еще несколько минут сидела, глядя на наше офисное здание. Я смотрела ему вслед, и чувствовала, как внутри борются два совершенно противоположных чувства. Холодный, липкий страх и странное, горькое уважение.

Он не стал моим спасителем. Не протянул руку помощи, как сделал бы рыцарь. Нет. Он бросил мне на арену меч и предложил сражаться самой, лишь указав на слабое место противника. Но я была ему благодарна за это.

Я вернулась к себе, чувствуя странный, злой прилив сил. Впервые за эти дни у меня был план. Четкий, ясный, мой.

Я заперла дверь кабинета,открыла корпоративную базу данных, нашла нужные отчеты и погрузилась в чтение, не обращая внимания на звонки секретаря.

Я не заметила, как пролетел остаток дня. Цифры и графики складывались в единственно верную картину — картину тщательно скрываемой катастрофы «ГлобалСтроя». Я нашла все.

И даже больше. Я нашла то, что позволит мне не просто изменить условия контракта. Я нашла то, что позволит мне их диктовать.

Телефон зазвонил, когда за окном уже стемнело. Я вздрогнула от неожиданности. На экране высветилось имя, от которого по спине пробежал холодок.

«Кирилл».

Я заставила себя ответить, мой голос был ровным.

— Да.

— Привет, — его голос был пугающе спокойным, даже ласковым. Ни намека на злость из-за утреннего скандала с Марковым, о котором ему наверняка уже доложили. — Не задерживайся сегодня. Нам нужно поговорить.

— У меня много работы.

— Это не займет много времени, — в его голосе проскользнули стальные нотки. — Это касается твоей бабушки.

Последние слова Кирилла ударили под дых, выбив из легких воздух и хрупкую эйфорию от только что одержанной победы.

«Она себя плохо чувствует».

Три простых слова. Не ультиматум, не приказ. Всего лишь констатация факта. Но это был самый страшный, самый неотразимый удар в его арсенале. Он целился не в меня. Он целился в мою единственную уязвимость. В мою любовь.

— Что с ней? — спросила я, и мой собственный голос показался мне чужим, севшим от мгновенно подступившего ледяного страха. Весь мой боевой настрой, вся моя холодная ярость испарились, оставив после себя только звенящую пустоту.

— Врач уехал полчаса назад. Сказал, давление скачет. Ничего критичного, если обеспечить полный покой. Но она волнуется из-за тебя. Все спрашивает, где ты. Ждет. Так что давай домой, Катя.

Он повесил трубку, не дожидаясь ответа, отрезая мне все пути к отступлению.

Я осталась сидеть в оглушающей тишине кабинета, сжимая в руке бесполезный теперь телефон. Папка с компроматом, мое оружие, мой триумф, лежала на столе, но я ее больше не видела.

Все мысли, все страхи были уже там, дома. В тихой комнате, где угасал единственный родной мне человек.

Страх был липким, тошнотворным, он подкатывал к горлу. А что, если это правда?