Книга Развод. Временное перемирие, страница 27 – Лия Латте

Утром я спустилась вниз раньше обычного. Кирилл уже сидел на кухне, пил кофе и читал новости на планшете. Он поднял на меня глаза, и я увидела в них холодную, злую настороженность. Ночной раунд остался за мной, и ему это не понравилось. Я молча налила себе кофе, не сказав ни слова.

В гостиную на кресле-каталке выехала бабушка. Она выглядела свежей, отдохнувшей. Слишком отдохнувшей для человека, у которого ночью был гипертонический криз.

— Катюша, деточка, доброе утро! — радостно сказала она. — А я вот проснулась и думаю, что бы мне еще в мой список желаний добавить? В покер я никогда не играла! Представляешь, на деньги! Кирилл говорит, это очень азартно!

Она щебетала, ее глаза блестели. Ни тени вчерашней слабости. Ни намека на плохое самочувствие.

— Бабуль, как ты? — спросила я, внимательно вглядываясь в ее лицо. — Кирилл сказал, тебе вчера было нехорошо, врач приезжал.

Она на мгновение замерла, ее улыбка чуть померкла. Она бросила быстрый, почти неуловимый взгляд на Кирилла.

— Ой, да что там… — отмахнулась она. — Давление немного пошалило, к вечеру разволновалась, что тебя все нет. Старость — не радость. Но Кирюша тут же вызвал врача, такой он у тебя заботливый. Укольчик сделали, и я уснула как младенец. Сегодня уже как огурчик! Готова к новым подвигам!

Она снова улыбнулась, но я увидела в ее глазах то, чего не видела раньше. Секундный испуг. И ложь. Она подыгрывала ему. Сознательно или нет, я пока не понимала.

Я допила кофе и встала.

— Мне пора в офис.

Кирилл проводил меня до двери.

— Надеюсь, ты сделала правильные выводы из нашего вчерашнего разговора, — сказал он тихо, когда мы были вне зоны ее слышимости.

— О, да, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Самые правильные.

В офисе я первым делом заперлась в кабинете и достала из сейфа папку Царёва. Я перечитала ее еще раз, выписывая ключевые цифры на лист бумаги. Потом я нашла прямой номер герра Шмидта, главы «ГлобалСтроя». Я говорила по-немецки свободно — спасибо отцу, который настоял на этом.

Пальцы слегка дрожали, когда я набирала номер. Это был ва-банк.

— Шмидт, — раздался в трубке сухой, деловой голос.

— Герр Шмидт, добрый день. Вас беспокоит Екатерина Измайлова,— сказала я так уверенно, как только могла. — Я звоню по поводу нашего контракта. Я изучила ваше предложение и наши протоколы разногласий. И, честно говоря, я не понимаю, о чем мы вообще спорим.

На том конце провода повисла удивленная пауза.

— Учитывая ваше отчаянное положение на азиатском рынке и дыру в бюджете почти в девятьсот миллионов евро, я бы на вашем месте соглашалась на любые условия, которые мы предлагаем. Но я готова пойти вам навстречу. Давайте я вышлю вам наш финальный вариант договора. Без возможности внесения правок. Вы либо подписываете его до конца дня, либо мы выходим из сделки и информируем наших общих партнеров о реальном положении ваших дел. Уверена, им будет очень интересно.

Тишина в трубке стала оглушительной. Я слышала только, как гулко бьется мое собственное сердце.

Тишина в трубке звенела так громко, что я боялась, он услышит стук моего сердца через континент. Секунды растянулись в вечность. Я

смотрела на свою руку, сжимающую телефон, и видела, что она больше не дрожит. Она была твердой, как камень. Я сделала свой ход. Бросила на стол все, что у меня было. И теперь ждала.