Книга После шторма, страница 53 – Лора Павлов

Эти слова тяжелым грузом легли мне на грудь. Потеря его разрушила и меня. Я была на саморазрушении, годами лишь усугубляя последствия. А теперь вот собираю по кусочкам всё, что осталось от жизни.

Он был прав. Мы жили в разных концах страны. Ничего бы не вышло. Если мы пересечём грань — будет только хуже.

Временное между нами никогда не работало.

Нас связывало «все или ничего».

— Я понимаю. У меня сейчас бардак в жизни. Было бы ошибкой делать хоть шаг.

— Значит, договорились. Границу не переходим. Но можем быть друзьями. А это лучше, чем ничего.

— Смотри-ка, мы наконец-то сходимся во мнении. Кроме лошадей и кантри-музыки.

— Лошади, кантри-музыка и дружба. Уже кое-что. Даже если твои конфеты отстой.

Я хихикнула, но внутри меня полыхал огонь, и я изо всех сил старалась не прижаться к нему еще сильнее. Его возбуждение ощущалось у меня на животе, и я сжала глаза, умоляя себя уснуть. Он дышал ровнее, но руки его лишь крепче обвили меня.

И даже в этой убогой, холодной комнате я чувствовала себя комфортнее, чем за последние несколько лет.

— Можно я тебя кое-что спрошу? — прошептала я.

— Конечно.

— Что имела в виду Грейси, когда говорила, что я у тебя в сердце вместе с ней? Она сказала это так, будто это где-то написано?

Он долго молчал.

— Дети просто болтают, что в голову придет. Половина из этого не имеет смысла. Я не знаю, о чем она говорила.

Я не должна была разочаровываться. Я и так подозревала, что дело обстоит именно так. Но почему-то мне хотелось верить, что он навсегда помечен мной. Что я оставила в нём след.

— Так и подумала.

— А что значит эта маленькая птичка у тебя на запястье? — вдруг спросил он.

— Это ворона. Я сделала татуировку прямо перед свадьбой, чтобы не потерять себя окончательно. Чтобы помнить, кто я есть. Такой, какой ты меня видел — парящей, свободной, летящей. Это всегда была моя лучшая версия.

— Это не имело никакого отношения ко мне. Это было все о тебе.

Я закрыла глаза и вспомнилавремя, когда верила, что проведу с этим человеком всю жизнь. Здесь. Рядом с ним.

— Кейдж?

— М-м?

— Я скучала по тебе.

— И я по тебе, Ворона.

Грудь сжалась от его шепота. От того, как он произнес мою старую кличку. Я уткнулась в него еще сильнее.

Может, это и не навсегда.

Но сейчас — у нас было «сейчас».

И в этот момент — этого было достаточно.

Кейдж

Мой гребанный член разбудил меня посреди крепкого сна, и мне понадобилась минута, чтобы сообразить, где я. Пресли лежала, прижавшись ко мне, а моя эрекция была настолько мощной, что, казалось, вот-вот прорвет эту дурацкую тонкую ткань термобелья. Я медленно отодвинулся, стараясь не разбудить ее. И задержался на секунду, просто глядя, как она спит.

Ее длинные черные ресницы покоились на щеках. Кожа безупречная, чуть розоватая, губы полные.

Блядь. Это ничем не помогало.

Я закрыл глаза и попытался вспомнить последний документальный фильм о бактериях. Хоть что-то, чтобы этот чертов стояк прекратился.

Без толку.

Если я срочно не получу разрядку — эту дорогу с ней я не переживу.

Я на цыпочках направился в ванную и закрыл за собой дверь. Взглянул вниз — мой член настолько твердый, что головка выглядывала из-под пояса термобелья.

Я включил воду и начал срывать с себя одежду. Хотелось в душ как можно быстрее. Этот мотель — дыра, и напор воды там — отстой, но мне было плевать. Я уткнулся лбом в холодную стену и сжал член в кулаке, будто от этого зависела моя жизнь.