Книга Отцы подруг. Порок на троих, страница 43 – Бетти Алая

— Анастасия? — голос полицейского смягчается. — Вы здесь во своей воле? Сколько вам лет?

— Да… мне… — блею, от страха двух слов не могу связать.

— Она запугана. Товарищ лейтенант, взгляните. Молодая совсем, —басит один с оружием, — точно нет восемнадцати. Растление налицо.

— Проедем с нами, — рычит полицейский, а я лишь булькаю, — иди сюда, девочка.

Они тянутся ко мне. Но Глеб закрывает меня собой.

— Она с вами никуда не поедет, — рычит.

— Тогда ты поедешь… и друг твой, — наступают полицейские.

О, нет! Набравшись сил, выхожу из-за массивной спины своего мужчины.

— Мне уже девятнадцать, и я совершеннолетняя, — для пущего эффекта складываю руки на груди, — я сама хочу здесь быть. Не знаю, что вам наплели, но никто меня не развращает. И я никуда не поеду!

— Видите? — пожимает плечами Глеб. — Вы девушку напугали до чёртиков.

Полицейский явно теряет терпение.

— Не нужно мне врать! — гаркает, я тут же прячусь обратно за своего мужчину. — Паспорт мне нужен девчонки и контакты её родителей для подтверждения.

— О, нет… — выдыхаю.

— Ничего не нужно! — к нам направляется Федя, в его руках мобильный.

— Это второй? — лейтенант что-то там записывает.

— С генералом желаете поговорить? — скалится Фёдор, протягивает мобильный. — Вот он с вами желает.

Дядька в форме резко белеет. Берет трубку. Услышав голос, тут же вытягивается в струнку.

— Да, товарищ генерал. Нет…, но у неё паспорта нет… никак нет… понял. Всего доброго.

Полицейский возвращает мобильный Феде.

— Прошу прощения за то, что потревожили, — цедит сквозь зубы, — чем-то можем ещё помочь?

— Можете, — басит Фёдор, — тут третий дом вдоль по улице, бухают две бабы. Они, скорее всего, вам и позвонили. Очень рекомендую проверить Софью Бокшанскую на предмет уплаты её компанией налогов. Поверьте, вы звезду получите, если передадите такую злостную неплательщицу ребятам из ФСБ.

— А вторая?

— Её просто подержите в СИЗО денек, другой, — скалится Глеб, — ей полезно будет. За ложный вызов. И штраф впаяйте пожирнее.

— Всего доброго, — они все отдают честь Федьке, — приносим свои извинения за столь поздний визит.

— Ничего. Вы, главное, службу несите и честь мундира не порочьте, — с мерзкой улыбочкой говорит Фёдор.

Они уходят, садятся по машинам и едут дальше по улице.

— Ну-ка, — Глеб обнимает меня, я вжимаюсь в его бок.

Спустя несколько минут мы видим, как пьяных дам выводят и сажают в машину. Они дерутся, кричат.

— Ууу, — Федя достает из заднего кармана пачкусигарет, — сопротивление полиции. Они этого не любят.

Женщин увозят. А я обмякаю в руках Глеба.

— Ты в порядке, малыш? — спрашивает Федя. — Перепугалась, маленькая?

— Да, — взмахиваю ресницами.

Они меня отстояли.

— Я так испугалась, что меня увезут, — шмыгаю носом.

— Никто и никогда тебя не заберет, крошка, — Федька целует меня в лоб, — хочу тебя пиздец…

Обнимаю крепкий торс Глеба. Он опускает ладонь на мою попку.

— Напомни, что ты там хотела, моя порочная девочка? — мурчит, находит мои губы.

— Вас… ммм… обоих, — шепчу, чувствуя резкую и сильную волну возбуждения.

С меня словно снимают кожу. Слой за слоем. Обнажая настоящую суть…

— Иди сюда, — Глеб обнимает меня, я запрыгиваю прямо на него.

Мы целуемся, как безумные. От одной мысли, что меня могли забрать, но мужчины не позволили, я загораюсь, как спичка.