Книга Отцы подруг. Порок на троих, страница 42 – Бетти Алая

— Разве ж можно? Родную кровинушку? Ты, Глебушка, с Лилечкой-то помягче.

— Я попробую, — хмурится мужчина.

— Ей любви материнской не хватало.

— Так не хватало, что она за уголовку взялась? — горько усмехается мужчина. — Видит бог, я сделал всё. Дал всё. Но характером она вся в мать пошла. Гуляет, мужиков водит. Водителя моего даже…

Я чувствую, как Глебу плохо от поведения Лильки. Может, у меня получится с ней подружиться? Хотя вряд ли. И Ритка…я вообще не представляю, что от неё ждать можно.

А еще беспокоят две крысы, окопавшиеся рядом с нашим домом.

Петровна и мои мужчины тихо общаются. И спустя примерно час мы выходим и направляемся домой.

— Глеб, — тяну мужчину за руку.

— Что?

— Я… — кусаю губы, — хочу… ммм…

— Что? — ухмыляется Федя.

На деревню ложатся сумерки. Темнеет. А я льну к двум мужчинам, в которых влюблена без памяти.

— Когда мы придём домой… в общем… я хочу вас обоих, — лепечу, сильно краснею и спотыкаюсь от волнения.

Лечу носом вниз, взвизгиваю от страха, но Федя ловит меня, сильными руками прижимая к своему мощному телу.

— Очень рад, Настюшка, — он прямо посреди улицы овладевает моими губами, — что ты попросила.

— Мы с радостью отсношаем тебя вдвоём, — шепчет Глеб.

Возвращаемся в дом. С меня на ходу срывают одежду. Хочу быть ещё ближе! Врасти в своих мужчин кожей. Стать с ними единым целым.

Неистово целуясь, мы вваливаемся в спальню.

Но внезапно в окна бьет яркий свет проблесковых маячков…

Мне так страшно, мамочки! Сжимаюсь в комок, испуганно гляжу на мужчин.

— Тааак, блядь, — рычит Федька, встает.

Его глаза недобро так блестят. Он быстро надевает футболку.

— Откройте! — рявкает кто-то на улице.

Из-за теплой погоды мы ночью оставляем окно открытым. Глеб выглядывает.

— Машин несколько. Напоминает целый наряд. Значит, по наводке. И я догадываюсь, чьей… — рычит мужчина, — Федь, у тебя есть знакомые в МВД?

— Конечно, — скалится мужчина, берет мобильный телефон с тумбочки.

— Настенька, оденься, пожалуйста, — ласково говорит Глеб, — пойдём сейчас спустимся. Кажется, я догадываюсь, в чём тут дело.

— Да? — спрыгиваю с постели, топаю за майкой, быстренько одеваюсь.

— Пойдем, — мужчина берет меня за руку, ведет вниз.

Федя говорит по телефону.

Выходим во двор, направляемся к воротам.

— Держись за мной, малышка, если скажут ехать с ними, не слушай. Поняла меня?

— Зачем они здесь? — всхлипываю. — Мне страшно.

— Знаю, — он обнимает меня, затем заглядывает в глаза, — но ты у меня сильная девочка?

— Я не… не знаю, — блею, мысли в панике мечутся по черепной коробке.

— А я знаю. Не плачь, Настенька, сейчас всё порешаем.

Глеб открывает дверь. Там стоят двое полицейских в форме и ещё четыре мужчины с оружием. Мамочки!

Тут же прячусь за массивную фигуру Глеба.

Трясусь. Мне с детства внушали, что полицию нужно бояться и всегда слушать.

— Глеб Сергеевич Громов? — чеканит нагло один в форме.

— Ну я, — мужчина тут же остужает пыл стража правопорядка.

— На вас поступило заявление. Что вы с подельником удерживаете несовершеннолетнюю в своём доме.

Глеб прыскает.

— Интересно. Но это ложный донос. Кстати, вы не представились.

— С извращенцами только так, — цедит полицейский, — где девушка?

— Плохо, товарищ лейтенант, очень плохо. Настя, — Глеб разворачивается, — не бойся, выходи.

Но я лишь пучу глаза на неизвестных, помешавших нашей идиллии. С чего они взяли, что мои мужчины портят несовершеннолетнюю? И тут в голове складывается картина. Вот же крысы!