Книга Отцы подруг. Порок на троих, страница 39 – Бетти Алая

Стук не прекращается. Открываю дверь. На пороге стоит женщина. Стильно одетая, с почти белыми волосами, в костюме.

Она с презрением смотрит на меня. Я таращусь на неё…

Мужчины спускаются. Полуголые.

— Инга? — рычит Глеб. — А ты что тут делаешь?

— Ах, Глеб Сергеевич, — улыбается эта Инга, отпихивая меня и вплывая в дом, — так как вы с Фёдором Олеговичем решили взять небольшой отпуск, я приехала его скрасить. Как раньше, помните?

Она облизывает силиконовые губищи. Во все глаза таращусь на эту бабень. Эм… это их… кто?

Судя по внешнему виду, любовница. Модный, явно дорогой спортивный костюм, обтягивающий все её лучшие черты характера. Маникюр, идеальные тонкие брови.

Реально красивая. И Софья красивая.

Ёжусь. Неприятное чувство ползёт по телу.

Только что мы говорили про свадьбу и детей.

А теперь на пороге стоит любовница… чувствую себя гадко. Я ведь точно такая же. Вдруг ей тоже обещали всё?

— Ты не вовремя, Инга, — рычит Глеб, — и не помню, чтобы мы тебя приглашали.

— Ну, вы здесь одни, — она бросает сумку на стул, — а где девочки? Это же подружка Риты и Лили? Я так удивилась, что вы решили задержаться. И меня не пригласили!

Сжимаю руки в кулаки. Какая она наглая!

— Нет, это Настя. Моя невеста, — невозмутимо заявляет Глеб, — так что ты очень не вовремя.

Инга замирает. Сверлит меня своими накрашенными глазами. Как и Софья, она точно меня презирает и не воспринимает всерьез.

— Эта мелочь? Невеста? Глеб, ей хоть есть восемнадцать? — она складывает руки на груди и сканирует меня взглядом, от которого хочется бежать подальше. — Ты таким дешевым трюком решил меня вывести из себя?

— Мне девятнадцать! — пищу возмущенно, Федька прыскает.

— Инга, мы тебя не приглашали, без обид. Возвращайся, у нас небольшой отпуск. А твоё заявление я не подписывал, — выгибает густую бровь Федька.

— Но уже поздно, — она опускает взгляд, пытается манипулировать, — могу я на ночь остаться хотя бы? Утром поеду домой. А то у меня бензин закончился. И вообще…

Пустите, люди добрые, погреться. А то так кушать хочется, что переночевать негде. В голове вспыхивает эта фраза, прекрасно подходящая к нашей ситуации.

Но вопреки своей стеснительности, я не чувствую себя лишней. Ведь это мои мужчины. И я не отдам их!

— У Семеныча есть, — говорит Фёдор, — я сейчас схожу к нему, возьму канистру. И у них же остановишься. Там есть пара комнат в пристройке.

— У вас большой дом, — кусает губы, машет своими наращенными ресницами, как опахалом.

— Инга, мы с девушкой.Неужели ты думаешь, что ночью мы с моей невестой спим? — выгибает бровь Глеб. — Хочешь послушать?

Она кусает свои губищи, а я внутри ликую. Глеб прижимает меня к себе… кутаюсь в его стальные объятия. Я так влюблена!

Инга фыркает.

— Давай сумку, — Федя подхватывает вещи этой мадам, выносит на улицу.

— Я никуда не пойду! — выплевывает дамочка, усаживается на стул, скрещивает руки на груди.

Федя возвращается. Они с Глебом переглядываются.

— Это твоё последнее слово? — оба недобро скалятся.

— Да! Вы не имеете права меня выставлять! Глеб! ГЛЕБ! — верещит Инга, когда мужчины подхватывают стул и выносят её из дома, — ЭЙ! ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?! ОТПУСТИТЕ!

Я смотрю им вслед и с огромным трудом сдерживаю хохот. Ведь Глеб и Федя с такими невозмутимыми лицами вытащили свою бывшую вместе со стулом.