Книга Отцы подруг. Порок на троих, страница 34 – Бетти Алая

Этот ублюдок никогда не коснется нашей малышки. Я, сука, его кастрирую своими руками и потом отправлю на всю жизнь за решетку.

— Федя? — огромные голубые глазищи тут же вырывают меня из плена пагубных мыслей. — Ты в порядке?

— Да, детка. В полном, — встаю, выпрямляюсь, — отдохнуть хочешь?

— А вы со мной полежите? — Настюшка кокетливо стреляет глазками.

— Я тебя трахну… — рычу, — если мы окажемся на кровати.

— А у меня, — она накрывает животик ладошками, — уже не болит ничего. Я хочу вас… пожалуйста…

Глеб подхватывает Настю под попку. Она цепляется за него, как обезьянка. Обнимает. На меня поглядывает.

— Пойду проверю ворота, — хмыкаю, затем топаю к пляжу.

Снаружи слышу плеск воды. Выхожу. Софья снова голышом плавает в озере. Достаю сигарету.

Она красивая, породистая тёлка. На ней ездить и ездить. Успешная, построившая головокружительную карьеру. Мужа Софа выгнала, теперь меняет любовников, как перчатки.

Еще год назад я думал с ней замутить что-то серьезное. У обоих дети, мы взрослые и состоявшиеся. Но появление Настюши разделило мою жизнь на до и после.

И теперь упругие женские изгибы меня совершенно не заводят. А вот сладкие крошки Насти, которые постоянно стоят и манят — это пиздец…

Я как кот, постоянно голодный.

— О чем задумался? — Софья подплывает к нашему берегу.

Выпрямляется, показывает стоячую «тройку». А я лишь курю. Нужно всё раз и навсегда решить.

— У вас, смотрю, игрушка новая? — улыбается она, выгибая спину, откидывая длинные тёмные волосы.

Молчу. Думаю, как бы поделикатнее сообщить о разрыве нашей секс-дружбы.

— Настя не игрушка, — рычу, — но она со мной, да.

— А я думала, с Глебушкой, — ухмыляется, облизывает губы, — а мы с тобой развлечемся.

— Увы, Софа. Я занят, — коротко отрезаю, — пришел тебе это сказать. И заодно ворота запереть, которые мой ангелочек оставил открытыми.

— Ты стареешь, что ли? Девчонка совсеммолоденькая. Решил омолодиться в свои тридцать… сколько тебе там?

— Я решил остепениться, — ухмыляюсь, — и завести детей.

— Ты же не хотел.

— Не хотел. А с ней захотел. Настюшка родит мне много малышей, — расплываюсь в довольной ухмылке, — так что, Соф, удачи тебе в жизни. Но нам с тобой лучше не видеться и не общаться.

— Почему? Неужели не поможете одинокой даме, к примеру, с машиной? — стреляет глазами.

— Обратись к Семенычу. У него, кстати, внук подрастает, один сплошной гормон. А моё общение с тобой не нравится Настюшке, так что прости. Бывай.

Под ехидный смешок я удаляюсь и плотно закрываю ворота на замок.

Я свой выбор сделал. И он сейчас там, на втором этаже, наверняка сладенько стонет под Глебом.

Почему я не ревную? Хуй знает. Наоборот, меня заводит то, как Настя принимает нас обоих. И всё позволяет.

Быстро захожу в дом, затем бегу на второй этаж…

А там…

— АХ! ААА! ГЛЕЕЕБ! — горячие стоны Настюшки ползут по коридору.

Распахиваю дверь. Малышка совсем голенькая. Лежит на постели, а Глеб лижет её сосочки, придавив Настюшку своим телом.

— Готова, значит… — хриплю, выпрыгиваю из штанов и ныряю на постель.

Пристраиваюсь к сладкой грудке. Теперь мы с другом вместе ласкаем малышку. Настя выгибается, так стонет, что у меня от возбуждения перед глазами всё пляшет.

Впервые на женщину такая реакция. Она просто с ума сводит. При этом ничего толком не делая. Просто отвечая, реагируя. Тащусь, блядь, от этой малышки.