Книга Отвар от токсикоза или яд для дракона, страница 65 – Аллу Сант

— Госпожа, — Марта наконец не выдержала и заговорила, — а если это заденут ваши стражники?

— Вот поэтому я и сказала им, что это для воздуха, — пояснила я и усмехнулась. — Пусть думают, что у беременной женщины прихоти. Но если дверь откроется больше, чем нужно… ну, скажем так, кто-то точно примет ночной душ.

Марта медленно покачала головой, прижимая губы так плотно, что они стали похожи на тонкую линию. Но ни слова возражения больше не последовало. Я знала этот её взгляд: «Госпожа, вы делаете глупость, но я всё равно буду рядом».

Я вздохнула и улеглась на постель. Сердце билось слишком часто, как будто предчувствовало, что спокойной ночи не будет.

— Ложись, — тихо сказала я Марте. — Сколько бы мы ни думали и ни придумывали, если что-то случится, ты мне понадобишься выспавшейся.

Она чуть дёрнула бровью, но спорить не стала. Разделась до рубашки, аккуратно сложила платье и улеглась рядом. Светильник погас, и комната наполнилась мягкой тьмой, нарушаемой только дыханием стражников за дверью.

Я лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к каждому звуку. К скрипу половиц, к тихому посапыванию Марты, к далёкому гулу ветра в башнях. Ведро стояло у двери, готовоек бою. И пусть это была нелепая защита, но я чувствовала себя чуть увереннее.

И всё же сон не спешил приходить. В голове одна за другой вспыхивали картинки: перекошенное лицо лекаря, его пальцы, складывающиеся в узор заклинания, и то, как его отшвырнуло назад. Я пыталась уговаривать себя, что теперь у меня охрана, что Фарим вернется как только получит сообщение… но мысли упорно тянулись в темноту.

Я перевернулась на бок, обняла подушку и закрыла глаза. «Только бы тазик не понадобился», — подумала я и позволила себе, наконец, провалиться в сон.

Сон оказался коротким и рваным, будто чьи-то невидимые пальцы раз за разом дёргали меня за плечо, не позволяя уйти в забвение. Я то вскакивала от собственного слишком громкого дыхания, то открывала глаза и снова видела всё тот же серебристый след луны на полу, вытянувшийся длинным пятном и похожий на замершую тропинку. Казалось, в замке царила тишина. Но это была не та уютная, обволакивающая тишина, что даёт покой. Это была пугающая пустота, слишком плотная и слишком правильная, словно кто-то нарочно вытравил все привычные звуки.

И именно она стала предвестником беды.

Сначала я уловила едва слышный скрежет. Такой, будто острым когтем провели по камню — протяжно и нарочито. Звук был слишком далёким, чтобы сразу поднять тревогу, и слишком настойчивым, чтобы списать его на сон. Я резко приподнялась на локте, сердце уже билось так, будто готово выскочить из груди. Стражники за дверью молчали. Ни короткой фразы, ни привычного переступания ногами.

— Марта… — позвала я, и мой голос прозвучал тише шёпота.

Она дёрнулась и села на постели, мгновенно проснувшись. В её глазах мелькнула растерянность, сменившаяся тревогой — ещё бесформенной, но уже острой, вцепившейся когтями в сердце.

— Госпожа? Что случилось? Вам плохо? — спросила она, но ответить я не успела.

Потому что именно в этот миг дверь дрогнула.

Сначала едва-едва, словно кто-то осторожно коснулся створки кончиком пальца. Но этого хватило. Бумажка, оставленная в косяке, тихо скользнула вниз и упала на пол. А затем покачнулся и с оглушительным грохотом рухнул приготовленный мною тазик. Вода выплеснулась, расплескавшись серебристыми брызгами, и со звоном ударилась о каменные плиты, будто сама ночь пролилась внутрь.