Книга Отвар от токсикоза или яд для дракона, страница 41 – Аллу Сант

Утро выдалось спокойным и медленным, как будто весь замок, вместе со мной, не спешил просыпаться. За окном стелился лёгкий туман, в котором растворялись очертания сада и дорожек, и только тонкая полоска солнечного света пробивалась сквозь шёлковые шторы, ложась на подушки и скользя по подлокотнику кресла. Внутри было тепло, сухо, тихо, и в этом утре не было ни настойчивости, ни торопливости, ни даже намёка на суету.

Я лежала на боку, не спеша открывая глаза, и впервые за долгое время просыпалась не с тяжестью в груди, не с подспудным страхом о том, что опять придётся бороться, доказывать, защищаться. Сегодня этого не было. Я просто лежала, прижимая ладонь к животу, и слушала, как внутри меня — и снаружи — всё спокойно. Ни один внутренний голос не торопил меня вставать, ни один страх не требовал что-то срочно делать.

На подносе у изножья кровати, оставленном заботливыми руками Марты, дожидался завтрак — горячий настой с мятой и анисом, кусочек тёплого хлеба, ломтик сыра и маленькая чашечка с вареньем, в котором отражался свет окна. Я не просила ничего особенного, но служанка, похоже, уже интуитивно понимала, что мне нужно, и не задавала лишних вопросов. Она всё сделала молча, не разбудив меня, не заставив отвлекаться на разговоры, за что я была ей по-настоящему благодарна. Мне не хотелось говорить. Хотелось просто немного побыть в этом спокойном, защищённом состоянии.

Я села, обняв колени, и с удовольствием сделала первый глоток настоя. Тёплый, чуть терпкий, с мягким сладковатым послевкусием — он обволакивал изнутри, возвращая телу уверенность, что новый день можно прожить не в борьбе, а в принятии. Я выпила почти всё, не торопясь, смакуя каждую тёплую ноту, и только под конец вдруг заметила, что отвара осталось совсем немного.

Я приподняла крышку на глиняной бутыли, чтобы убедиться в своих подозрениях — и действительно, у самого дна едва плескалось последнее. Этого не хватит даже на вечер, не говоря уже о следующем дне. А значит, пора снова идти в лабораторию и готовить новый. Я не расстроилась — напротив, в этом был свой порядок, спокойная цикличность, почти утешительная. В этом месте, где так многое было мне незнакомо, варка отвара оставалась привычным делом, за которое не нужно былобояться. Я знала, как настаивать, сколько держать, когда снимать. Я чувствовала себя нужной, уверенной, настоящей.

Я переоделась — неторопливо, без излишнего старания, но и без небрежности. Уютное платье свободного кроя, лёгкий халат на запах, волосы собраны в простую косу. Восхитительная свобода быть собой, которую я себе никогда не позволяла. Обула мягкие туфли, перекинула через руку тёплую накидку — на случай, если в лаборатории окажется прохладно, — и направилась в ту часть замка, что уже начинала казаться мне домом.

Коридоры были почти пустыми, лишь редкие слуги, да стража, дежурно кивающая при виде меня, напоминали о том, что я не одна. Но никто не задерживал взгляд, не задавал лишних вопросов. Все привыкли, более того я сама удивительно быстро привыкла.

Я открыла дверь в лабораторию и шагнула внутрь с тем особенным чувством, которое испытывает человек, вернувшийся в комнату, где всё обустроено специально для него, где каждая вещь лежит на своём месте. Здесь я могла дышать полной грудью. Здесь всё зависело только от моих знаний, памяти и внимания.