Книга Мои французские каникулы, страница 81 – Саша Паулан

А еще я невероятно волнуюсь за родителей. Нет, меня не пугает, что они догадались о моих чувствах к Патрису. Мне жалко, что они будут переживать вместе со мной. Родители же ни при чем. Это я разрешила себе глупить. Почему они должны страдать вместе со мной? А страдать я буду. У меня каждый раз наворачиваются слезы, когда я думаю об отлете Патриса.

Как научиться быть сильной?

К сожалению, на этот вопрос нет ответа. Всегда говорят, что время лечит. К черту это время, мне нужно здесь и сейчас быть сильной и не плакать. Жаль, но только в кино девушки могут «не терять лицо». В жизни чаще всего человек разваливается на тысячи кусочков. Как и я сейчас – неловкое движение, и мне конец.

Но пока я буду наслаждаться моментом и тем, что мы пара, как и многие вокруг нас. А вот через несколько дней начну возвращать себя к статусу «одиночка».

❤ ❤ ❤

Мы вернулись домой, и Патрис ушел собирать свой чемодан. Этого я видеть не могла. И помогать ему не могла. Сложно поверить, что месяц назад я мечтала, чтобы он уехал, а сейчас мечтаю, чтобы он остался. Поэтому, чтобы не видеть этот грустный момент, я ушла в гостиную. Нужно было приготовить ужин к приходу родителей, но сил на это не было. Меланхолия новой волной накрывала меня.

– Как дела? – Патрис зашел ко мне.

– Нормально, – я пожала плечами. – Собрал вещи?

– Собрал, – Патрис подошел к подоконнику, где стояла укулеле. – Чья он?

– Она, – поправила я. – Папе поклонники подарили. В одной его книге был безумно обаятельный музыкант, который оказался убийцей.

– Можно? – Патрис пробежался пальцами по струнам.

– Можно, – я снова пожала плечами. Можешь делать что хочешь! Играть на укулеле, катать меня на велосипеде, драться с моими друзьями. Все что угодно, только останься. Но я так не сказала. Я просто отвернулась к окну.

– Donnez-moi une suite au Ritz, – Патрис заиграл знакомую мелодию, тихо подпевая. – Je n’en veux pas…

Я повернулась и ошарашенно уставилась на него. А он как ни в чем не бывало продолжал играть. От удивления я открыла рот и смотрела на Патриса, не моргая. Обожаю эту песню. И видео, где ZAZ поет ее на улице, пересмотрела как минимум тысячу раз.

– Je veux de l’amour, de la joie. De la bonne humeur… – Патрис посмотрел на меня, и казалось, что его взгляд способен оставить на мне ожоги.

А когда Патрис доиграл, в комнату зашли родители.

– Музицируете? – спросила мама.

– Совсем немного, – Патрис отложил укулеле. – Кажется, я теперь понял ваш фильм «Ирония судьбы».

– Хм, – мама ничего не смогла ответить.

– Если вы не против, я хотел бы приготовить прощательный ужин. Что-нибудь легкое.

– Да, конечно…

Патрис ушел на кухню, а мы втроем остались в гостиной, совершенно растерянные. Никто ничего не говорил. Наверное, все слова были и так известны. Они витали в комнате, ударяясь об стены и наше молчание.

С кухни уже начало пахнуть чем-то сладким, Патрис не заставил себя долго ждать и заглянул в комнату, где мы продолжали просто сидеть, каждый занятый своими делами: мама изучала рабочую почту, папа переписывался со своим редактором, а я пыталась структурировать все свои мысли.

– Ужин готов! – с грустной улыбкой сказал Патрис.

И мы пошли за ним, как дети за Крысоловом из сказки. На кухне был красиво накрыт стол – салат из груши и сыра был порционно разложен на тарелки, чай заварен, а на большом блюде лежали красивые безе.