Книга Котулху-Мявн и проклятие Солнечного города, страница 18 – Агния Кабитова

На мгновение сэр остановился. Прямо посреди туманной улицы. Он давно старался не думать о подобных вещах. Кроме головной боли и странного чувства внутри это ничего не приносило. Если он не ошибался, это называлось «муки совести». По его мнению, это было сомнительным времяпрепровождением. Тем более после чудесной победы его не сделали героем, а повесили на него это «уминиатюренное» чудище. Хорошо еще, весь отдел поверил в его версию, что монстр испарился. Очень мило с их стороны было также написать удивительные докладные по поводу экстренной ситуации. Все протоколы, отчеты и прочие бумажные ужасы после этого дела походили на приключенческий роман. Написанный очень странным языком, но все же роман. Удобно. Монстр исчез, детеныша случайно подобрали, владельца ищут. А пока вместо премий, почета и уважения от мэра прилетело очередное поручение: «перевоспитание агрессивных элементов». Почему именно сэр Пур-Пур, учитывая его должность, должен был лично этим заниматься? Почему ему лично вверяли это все? Он давно подозревал, что мэр затаил на него обиду.

– Эй, смертное, великий Я тебя вопрошает! – не дождавшись ответа, зафыркал Котулху-Мявн.

В этот момент послышался звук механизма.

– Пожалуйста, – в отчаянной попытке остановить штраф добавил пушистик.

– Ну, есть действия законные и незаконные, – издалека начал сэр.

– Я спрашиваю про «хорошие» и «плохие», о смертный! – по старой привычке Котулху-Мявн попытался издать громогласный рык, но получилось уже привычное и милое «мьяв».

– Ну, – сэр почесал голову лапой и тяжело вздохнул. – Это глупый вопрос. Все знают, что такое хорошо и плохо. Правда, по-своему.

– Как можно знать «по-своему»? – возмущенно спросил монстрик.

– Все мы разные. Вот ты пытался город разрушить. Как думаешь, это хороший поступок или плохой?

Котулху-Мявн удивленно шмыгнул носом.

– Ну, я монстр. У меня законы монстрячие, у вас… – он задумался, почесав лапками щупальца и скромно сложив крылышки за спиной. – Не знаю, законы маленьких букашек. Мне в детстве говорили, что у вас законы постоянно переписывают. Вы сами их не исполняете. Ну, и вы маленькие, отпор дать не сможете. В отличии от драконов или, там, не знаю, гидр.

– И поэтому тебе можно нас порабощать, дома разрушать?

– Это можно просто потому, что я сильный, – не подумав, ляпнул монстрик.

Совсем забыв, что это он теперь кроха и «букашка».

– Ты сейчас серьезно? – сэр Пур-Пур тяжело вздохнул.

Иногда ему казалось, что весь город состоит из таких же несознательных монстриков. Только волю дай. Не было бы законов и старой тюрьмы с протекающей крышей и отсутствующим отоплением, жители города давно превратили бы все в пепелище. А может, он преувеличивал? Ведь хороших всегда больше, чем плохих. «Только где эта грань? Что за ней находится? Есть ли она вообще?» – устало подумал сэр. Дома его родного города не сияли, как прежде. Выложенные плиточками, похожими на чешую драконов, и с окнами-витражами, дома тускло мерцали сквозь серость дней. Казалось, что чем дальше, тем все больше город тонул в неопределенности. Стиралась граница между понятными «хорошо» и «плохо», когда-то без объяснения понятных всем. И в этом месте размышлений сэр всегда обрывал себя. Он не хотел знать ответов на свои вопросы. То ли природная несмелость, то ли нежелание думать всегда останавливали его.