Книга Котулху-Мявн и проклятие Солнечного города, страница 16 – Агния Кабитова

Так и проходило время, прерываемое многовековым сном. Менялись эпохи, одни цивилизации приходили на смену другим. А детская обида оставалась, только глубже прорастая в сердце.

И как неразрешенные проблемы прошлого разрастаются и лишают радости, так и загадочный туман. Он разливался между улиц Солнечного города, будто проникая внутрь сознания горожан. Даже самые уперто-доброжелательные становились нервными. Даже истеричными. Все чаще слышались ругань и взаимные претензии. И почему-то многие считали, что выяснение отношений с взаимными претензиями, криками и даже потасовками – отличное решение! И к этому обязательно надо привлекать полицию, перетягивая её на свою сторону. Мэр же упорно делал вид, что это сезонное обострение, а волнения главы полиции – так, глупости. Желание создать видимость бурной деятельности. Казалось, что устремления мэра были направлены на то, чтобы стать по правую руку от короля, а затем, кто знает, может, и примерить корону. Наследников у правителя еще не наблюдалось.

– Сумасшедшие горожане в сумасшедшем городе, – невольно пробубнил Пур-Пур, вспомнив свою последнюю попытку что-то донести до мэра.

Сэр уныло взглянул на стопку заявлений. Пользуясь задумчивостью монстрика, он сгреб его вместе с писаниной в плетеную корзинку. С розовым бантиком, ленточками, рюшечками.

– Это ритуальная урна для жертвоприношений? – выйдя из оцепенения, с надеждой в голосе спросил монстрик.

Если подчиниться року судьбы, то только величественно, с гордо поднятой головой!

– Почти, это для походов на пикник с семьей, – ответил Пур-Пур, стараясь не кряхтеть как дед после каждого движения.

Котулху-Мявн от разочарования зашипел и даже на мгновение смог призвать грозовую тучку. Правда, размером с чашку. В этот момент сэр рукой толкнул большую, украшенную узорами дверь.

Та даже не подумала открываться. Еще вздох. Вторая попытка. Еще, теперь уже удар. Без толку.

«И это остановило великого Меня?» – хмуро подумал Котулху-Мявн, про себя злорадствуя неудачам своего пленителя. Под шумок он попытался лапками и щупальцами сломать корзинку изнутри.

Пара тщетных попыток. Ни сэр не смог открыть дверь, ни монстрик – разломать прутики и стащить ключи.

– Иногда мне кажется, что весь мир против меня.

Кто-то снаружи открыл дверь. Оказалось, она открывалась не наружу, а вовнутрь кабинета, нарушая правила пожарной безопасности и замыслы планировщика.

– Что-то случилось? Такой стук! – спросил дежурный, обмотанный телефонным проводом и параллельно отвечающий на какой-то вопль возмущения из трубки.

– Да… там просто… неважно.

Схватив корзинку, хмурый начальник выскользнул из переполненных, одинаково угловатых кабинетов. Узкие коридоры, множество плакатов с правилами, выученными наизусть. Ориентировки с портретами хмурых преступников. Доска почета с еще менее жизнерадостными сыщиками, оперативниками.

Перед выходом на улицу Пур-Пур накинул дождевик, захватил фонарик в форме солнышка. Аккуратно подкрутил яркость и уровень теплоты.

– У нас три часа, дальше заряд закончится. Надеюсь, ты не попытаешься сбежать. Можно же на «ты»?

– Если хочешь умер…

Вдруг послышался щелчок.

– Что это?

– Забыл предупредить, теперь любой плохой поступок – это минус балл.

Котулху-Мявн выругался, выразив, как и в каком саркофаге он видит своего обидчика. Послышалось еще два щелчка.