Книга Колыбельная ведьм. Скриптум Первый, страница 72 – Влада Мишина

– Луццо, ты никому не нужен,– среди деревьев зазвучал глубокий смех. – Ты – бездарность!

Женские, мужские и даже детские шепотки заполнили сад.

– Не вынеся потери, художник бросился с балкона палаццо в воду! – закричала я, стараясь заглушить их.

Резкий звон в ушах заставил меня сжаться. Этот звон был не звуком, а его отсутствием. Не было больше шелеста листвы, не было шёпотов – лишь пустота.

Я выдохнула, наконец понимая, какую глупость совершила. «Надо уходить отсюда!» – но у меня не получилось сделать даже шаг.

Я почувствовала ледяное прикосновение к плечам. Незримая сила схватила меня, таща прочь из сада.

– Отпусти, отпусти! – закричала я.

Руки и ноги не слушались, как будто к ним привязали что-то очень тяжёлое. Моя спина с силой столкнулась с железными воротами. Они со скрипом распахнулись, а нечто продолжало тянуть меня… к каналу. «К воде, оно тащит меня к воде!» На улице перед палаццо не было видно никого. Кричать было бесполезно.

Страх сковывал сильнее, чем неизвестная сущность. Пятки в новеньких туфельках зацепились за камень, у которого темнела грязная вода Гранд-канала. «Кричи, Эстер, кричи!» – умоляла я себя.

И в последний миг перед падением всё-таки сумела выдавить из себя слабый визг, который почти сразу поглотила ледяная вода.

Невидимая сущность тянула меня ко дну. Я попыталась вспомнить хоть одно заклинание, способное меня спасти, но все мысли поглощал страх. «Мама…» Я приоткрыла глаза. Их нещадно резало от грязной воды, но мне удалось разглядеть сверху очертания злополучного палаццо и тёмную фигуру у него. «Мёртвый художник…»

Фигура становилась больше, приближаясь ко мне. Лёгкие сжались от нехватки воздуха. Инстинктивный вдох – и вода хлынула в горло. Последним, что я видела перед тем, как закрыть глаза навсегда, было лицо юноши.

«Глупая Сесилия, – думала я. – Художник Луццо такой красивый».

Пальцы сжала чья-то рука. Предсмертный бред был слишком реальным. Теперь меня уже тянуло не вниз, а наверх.

«Мать Геката, прими дочь твою…» Отец мало говорил о вере, но я знала из книг, что лучшим исходом после смерти была возможность возродиться вновь – в другом теле, в другое время, а ожидать этого момента в лунной Обители Триады, под присмотром Гекаты. Но мне и в голову не могло прийти, что рука богини будет столь твёрдой, сжимающей мою ладонь почти до боли.

– Дыши! Дыши, кому говорят!

Геката надавила мне на грудь едва ли не до хруста в ключицах. «И голос у неё странный… Какой-то мужской». Кажется, богиня перевернула меня на бок, уж не знаю зачем. Но в этот миг вода, которой я наглоталась в канале, исторглась обратно с царапающим горло кашлем.

– Умница, а теперь вдыхай!

Повиновавшись голосу, я судорожно хватала ртом воздух.

Глаза застилали слёзы, мешая лучше разглядеть юношу, сидящего рядом со мной и обеспокоенно похлопывающего меня по спине. «Так… Юноша… Не Геката…»

Первым делом я решила, что это и есть призрак художника.

– Луццо! – голос звучал хрипло, а горло страшно болело от кашля и воды.

– Ti chiami Luzzo?^[34]– спросил незнакомец.

Он говорил на ломаном итальянском, с трудом подбирая простейшие слова. Его акцент показался мне знакомым, и я ответила на английском:

– Нет! Это ты, Луццо! Мёртвый художник! Ты пытался меня убить!

Разумеется, едва только высказавшись, я поняла, что Луццо явно должен был говорить по-итальянски лучше, чем этот юнец.