Книга Колыбельная ведьм. Скриптум Первый, страница 71 – Влада Мишина

На самом деле мне самой безумно не хватало пудингов из Шеффилда, и о привидениях намного приятнее было читать дома под стук дождевых капель за окном. Но отступать было поздно. Я уже сбежала из Академии, хотя детям с курсов подготовки нельзя было вообще никуда выходить без учителя. Получать потом наказание просто так, не сделав ничего запланированного, было бы обидно.

Мысль о том, что я, десятилетняя ведающая, найду разгадку тайны тумана палаццо Контарини, будоражила мысли и толкала меня к забору за домом, где начинались сады палаццо.

Стоило мне пролезть между прутьями, как звуки с Гранд-канала исчезли. Остались лишь тишина и шелест листьев. «Смелее!» Я шагнула дальше, с тревогой осматривая мрачную зелень и замшелые скульптуры. Искорёженные мраморные лица, казалось, следили за мной. «Их просто очень много, никто за тобой не следит, Эстер. Папа говорил, что проклятия не любят статуи: из камня трудно черпать энергию».

В памяти всплыли детали истории дома, которую рассказывали соседки.

Когда-то кардинал Контарини пригласил юного художника Луццо, чтобы тот написал пейзаж для одной из комнат…

Между деревьями раздался шорох. Я вздрогнула, сжимая подол юбки.

Порыв ветра, неспособный разогнать туман, тем не менее заставил одну из искривлённых ветвей отломиться. Она упала в кусты с точно таким же звуком, какой напугал меня мгновение назад. «Просто ветка!» – выдохнула я.

Однажды кардинал позвал Луццо на званый ужин. Там художник и встретил прекрасную синьорину Сесилию. Их любовь вспыхнула, как факел. Сесилия стала его музой, его вдохновением…

– Сесилия… – прозвучало среди деревьев.

По спине прошла волна холода, и я вскинула голову, ища источник звука. Вглядываться слишком долго в тёмные окна палаццо, выходившие в сад, было невыносимо.

– Сесилия! – шёпот прозвучал прямо у меня за спиной.

Я резко обернулась, цепляясь ногой за корягу, и упала на землю. Сады палаццо по-прежнему были пусты. «Прекрати паниковать! – приказала я себе. – Если хочешь изучить место, надо вспомнить всё, что ты знаешь о его секретах».

Медленно поднявшись на ноги, я продолжила историю художника уже вслух. Звук собственного голоса разбавлял звенящую тишину, а ещё давал жалкую надежду на то, что за ним я не услышу никаких шёпотов.

– Луццо любил Сесилию сильнее, чем искусство, – пробормотала я. – Но муза изменила ему, предпочтя другого художника.

– СЕСИЛИЯ!

На этот раз отчётливый мужской крик раздался откуда-то изнутри дома.

Я с трудом подавила визг, рвущийся из груди. «Если хочешь изучать проклятия, как отец, как мама… Держись!» У меня не оставалось сомнений в том, что неупокоенные духи обитали в палаццо Контарини. «Но что за духи? Проклятые сущности? Или безвредные отголоски жизни?»

– Ты – Луццо? – голос предательски дрожал.

И я почти с облегчением поняла, что никто мне не отвечает. Очень хотелось просто уйти, вернуться в Академию, признаться в том, куда и зачем сбегала. Но ещё больше хотелось узнать, действительно ли духи палаццо отвечали на историю, которую я рассказывала. «Так страшно. И так интересно».

– Когда Луццо узнал о неверности возлюбленной, он понял, что лишился не только женщины, но и вдохновения. Музы, – уже совсем тихо прошептала я.

– Луццо, ты жалок!– из дома послышался высокий женский голос. – Ты не нужен мне.