Книга Колыбельная ведьм. Скриптум Первый, страница 55 – Влада Мишина

Я прижала руки к двери, шепча несколько определяющих формул и заклинание открытия скрытого.

– Patefacio sursum^[25]… – в ушах зазвенело.

Ладони на двери окутало мягкое сияние, и оно же проявило на стенах, за которыми находилась квартира Адриана, чёрные кривые полосы. Они отдалённо напоминали прожилки плесени и пульсировали в ритм учащённого биения сердца. К счастью, подобное проявление мне было знакомо. «Проклятие чужой души. Второй уровень опасности. Как правило, передаётся через предметы. Похоже на одержимость… Порабощает разум обладателя и доводит до самоубийства».

Такие проклятия были очень распространены. Они цеплялись к орудиям убийств, к подаркам, сделанным со злым умыслом, к личным вещам, чьи владельцы совершали жестокости или были поглощены виной за подобные деяния. Эти предметы часто попадали в антикварные лавки, поэтому со времён Зимнего Совета каждый уважающий себя владелец такого магазина ежемесячно нанимал специалиста по проклятиям для очистки и проверки всех товаров.

«Адриан сказал, что перо ему подарили, – вспомнила я. – Не знаю, кому поэт перешёл дорогу, но подарок ему вручили смертельный. Такие проклятия слишком часто забирают жертв с собой при очищении…»

План действий был довольно прост и совершенно мне не нравился. Нужно было понять, как сильно проклятие уже поработило Адриана и был ли шанс его спасти. Очищать вслепую, как я изначально хотела, можно было только первый уровень.

Я резко распахнула дверь, осматривая потолок. Он весь был исписан алыми буквами, а на полу, прямо передо мной, сидел бледный поэт Адриан, сжимающий в руке простое писчее перо, кажется, гусиное.

Он поднял на меня безумный взгляд и широко улыбнулся, открывая оба ряда зубов.

– О, синьорина! Где же ты скрывалась в этом мире?..^[26]– Адриан пропел странную фразу и тут же обмакнул перо в кровоточащий продольный порез на запястье. – Согласен. Это надо записать.

«Он потерял слишком много крови и находится в сознании только из-за того, что им управляет проклятие…» Я могла провести очищение быстро, безопасно для себя и для всех людей, кто находился недалеко от дома Адриана, но этот способ почти наверняка убил бы поэта. Иной вариант включал в себя риск сделать проклятие сильнее, подвергнуть опасности себя и жителей ближайших домов, но при таком раскладе шансов на выживание у мужчины было значительно больше. Кровь из его пореза продолжала стекать на пол. У меня не оставалось времени на раздумья.

Ещё на первой лекции профессор Санторо рассказала нам, на какие жертвы ей порой приходилось идти. Дать умереть младенцу, которого коснулась хворь проклятия, чтобы выжила целая деревня. Убить супругов, проклявших друг друга и слишком поздно раскаявшихся. Позволить смерти забрать одного, но сохранить жизнь сотням. Я всегда знала, что и мне однажды придётся выбирать. У судьбы жестокий юмор, и стоило догадаться, что такой выбор должен будет встать передо мной именно сейчас, в самые скорбные дни.

Десятки людей на Руга Веккиа или поэт, пытающийся просвещать людей в кабаке? Незнакомцы или человек, который помог мне в час нужды? Я не могла взвесить чужие жизни. Санторо была бы разочарована, но я просто не могла. «Я должна хотя бы попытаться спасти поэта…» Жертвовать жизнью, пусть и одной, ради многих мне было слишком тяжело.