Книга Ловушка, страница 44 – Джек Тодд

Доктор Харт смотрит на неё с искренним удивлением. Заряженное ружье валяется неподалеку, у самого дивана, но потянуться за ним он уже не сможет. Всё смотрит и смотрит, качает седеющей головой и что-то бормочет под нос. Лили не слушает.

Пытается не слушать, но голос того настолько назойлив, что перебивает даже глас Спасителя.

— Я должен был сразу всё понять, — сокрушенно произносит доктор Харт. Ей кажется, что тот будто бы расстроен. — Смерть отца стала для тебя последней каплей, Лили?

За окном гремит гром — куда слабее, чем раньше. Шторм наконец-то стихает, а значит и гнев владыки постепенно сходит на нет. Лили уверена, что она всё сделала правильно. Едва заметно улыбается.

— О чём вы говорите, доктор Харт? — она заглядывает в его глаза. Опускается на одно из кресел и смотрит внимательно. — Если вы пытаетесь понять Спасителя, то у вас ничего не получится. Вы не верите. Он вас не простит. Для него последней каплей стала вовсе не смерть отца, а ваше поведение — я говорила, что нужно просто успокоиться и переждать шторм, а не сыпать оскорблениями в его адрес. Разве нет?

Отчего-то он выглядит ещё печальнее. Выдыхает тяжело и шумно, не пытается ни разорвать перетягивающие запястья веревки, ни двинуться в её сторону. Кажется, он знает о своей участи и мирится с ней.

Поздно.

— Лили, послушай, я понимаю, что ты едва ли согласишься со мной, но…

— Нет смысла прислушиваться к тем, кто не уважает нашу веру, Лили, — голос Александра звучит в десятки раз громче остальных. Всё такой же спокойный, мягкий и вкрадчивый. За его словами Лили почти не слышит сказанного доктором Хартом. — Они будут до последнего пытаться спасти свои жизни, но им некуда бежать. Владыка найдет их повсюду.

— Я знаю, Александр, — она поворачивает к нему голову и вздрагивает оттого, насколько ярко горят его зеленые глаза. — Но у Эшли ещё есть шанс спастись, если она прекратит сопротивляться.

Эшли со стоном поднимает взгляд. Испуганная и едва ли способная связно говорить, та смотрит на Лили со странной смесью сочувствия и отвращения.

— Ты помнишь, как звонила мне два года назад? — дрожащим голосом спрашивает Эшли. Дышит часто, кашляет между произнесенными словами. — Тогда ты заливалась слезами и не могла толком объяснить мне, что произошло, и…

— Александр умер два года назад, Лили, — заканчивает за неё доктор Харт.

Ей не понять, о чёмидёт речь. Она смотрит на них, словно на сумасшедших и вновь переводит взгляд на Александра — живого и здорового, стоящего по правую руку от неё. Лили с легкостью может коснуться его теплых ладоней и пересчитать кольца на длинных пальцах. Может обнять его и почувствовать, как дыхание обжигает шею. Может до потери пульса разглядывать пересекающий его правый глаз шрам. И он никуда не исчезнет, потому что он жив.

И всё-таки кое-что она помнит. Нет. Оно не должно пробираться в её сознание сейчас — только не сейчас. Спаситель велел ей забыть об этом, выбросить из головы точно так же, как она выбросила и другие вещи. Яд неверия, каким пытался пичкать её доктор Харт эти два года, и глупые слова окружающих о том, что она верит непозволительно слепо и глубоко.

Лили запускает пальцы в свои длинные волосы и до боли стискивает у самых корней. Чувствует, как Александр кладёт руку ей на плечо, но отделаться от неправильных воспоминаний всё равно не может.