Книга Ловушка, страница 45 – Джек Тодд

***

В тот день на Хемлок Айленд бушевал шторм. Молнии рассекали темные небеса одна за другой, за раскатами грома было не услышать собственного голоса, но Лили всё равно поддалась уговорам Александра. В тот день он говорил о том, что даже гнев Спасителя не сумеет отобрать его у неё.

И она верила ему сильнее, чем самой себе.

Порывы ветра едва не сносили их с ног, когда они стояли недалеко от часовни. Деревья угрожающе гнулись к земле, а потом вздымались ветвями к самым небесам — тогда ей казалось, что ещё немного и их начнёт вырывать с корнем. Она чувствовала, что оставаться на улице опасно. В них могла угодить молния, на них с легкостью могло свалиться одно из деревьев.

Но Лили не противилась. Она понимала, что Александр знал о гневеСпасителя куда больше, и если тот уверен, что владыка их не тронет, значит, так оно и есть. Он ведь слышалего.

— Боишься? — с улыбкой спросил он у неё, перекрикивая шум дождя и завывания ветра.

— Да, — честно призналась она. — Дома было бы куда спокойнее.

Тогда Александр лишь весело засмеялся и прижал её к себе. Он был теплым даже в такую отвратительную погоду.

А потом он сделал шаг в сторону. Один, за ним другой. И Лили точно помнит, что ей это не понравилось. Она слышала оглушительный треск и новый раскат грома, от которого едва не содрогнулась земля. Так ей показалось.

Треск и грохот сменились криком — коротким и пронзительным. В яркой вспышке молнии она увидела, как вонзился в правый глаз Александра кусок металлической кровельной обшивки, ветром сорванный с крыши часовни. Вонзился глубоко, задевая кожу вокруг. Она заметила стекающую вниз по лицу кровь и то, как Александр потянулся к поврежденному глазу руками.

Лили помнит, что в первые мгновения не могла даже пошевелиться. Стояла, будто окаменевшая, и смотрела за тем, как удивительно медленно Александр согнулся пополам и свалился на землю. Потом она и сама сорвалась с места, подбежала к нему и попыталась оказать первую помощь.

Как? Чтоей нужно было сделать? Лили не знала. Чувствуя, как слабеет его дыхание, она пыталась вытащить проклятый кусок металла и делала только хуже. Пробовала остановить кровь, но могла лишь зажать рану руками. Ничего из этого не помогло.

Александр цеплялся за её запястья и болезненно стонал. Она плакала, но её слёзы сливались с тяжелыми каплями дождя. Исчезали, словно их и не существовало. Кричала она, казалось, даже громче, чем совсем недавно Александр. Тот крик помнится ей отчаянным воем покалеченного животного.

Спаситель забрал себе всех, кто смел отказывать ему в любви. Всех, кто не проявлял к нему должного уважения или не подчинялся его воле. Даже тех, кого сам назначил своим гласом.

И у Лили не было права противиться. Но она пыталась.

— Ты в порядке, Лили? — спросила у неё Эшли, когда она позвонила ей тем же вечером. — Что-то случилось?

В тот день она рассказала обо всём. О случившемся с Александром, о своих страхах и о том, что теперь Спаситель наверняка накажет и её. Но Лили ошибалась. Спаситель вовсе не собирался её наказывать — он собиралсянаградитьеё за преданность, какую она проявляла с самого детства.

В один из дней Лили поднялась с постели, убитая горем, и по привычке направилась в часовню. У алтаря она дрожала и давилась слезами, заливала ими потрепанное «Учение Спасителя» и едва не падала на колени. В этот раз ей было больнее, чем после смерти матери, и она не могла понять, почему.