Книга Ловушка, страница 16 – Джек Тодд

Собравшись за одним столом, Стоуны лишь изредка поглядывают друг на друга и пытаются делать вид, будто ничего не происходит. Чаще всего косятся на Лили — с недоверием, неприязнью и возмущением, а она не обращает на них внимания. Единственная не поднимает глаз, без особого интереса рассматривает содержимое тарелки и медленно ковыряет вилкой жаркое, не спеша есть.

Ей неуютно. У старших братьев есть дурная привычка подозревать в людях худшее, и сейчас — в этом она уверена — они размышляют о том, чтоона сотворила с отцом ради того, чтобы получить в наследство остров.

Жила. Слушалась. Любила. Лили не сделала ничего, чего не мог сделать любой из них, но они из года в год открещивались и от взглядов отца, и от его желания сохранить Хемлок Айленд таким, какой он есть. Она ещё помнит их громогласные заявления о том, что они превратят этот остров в прибыльный курорт, когда отец отойдёт от дел. Чему они удивляются-то теперь?

Лили тяжело выдыхает.

— Расскажи нам, Лили, — первым не выдерживает Кроуфорд, — чемты, молодая и не способная содержать такой большой дом, не говоря уже об остальной территории, в одиночку, заслужила от отца такой щедрый подарок?

Они смотрят друг другу в глаза, и во взгляде старшего брата Лили замечает откровенную насмешку.

— Тем, что отношусь к нашему дому с уважением, — она едва заметно хмурится и крепче сжимает пальцами вилку. — Почитаю семейные традиции и не заявляю, едва переступив порог, что от острова давно пора избавиться. И тем, что я, в отличие от вас, следую правилам Спасителя и не отвергаю его помощь.

Стефан на другом конце стола с грохотом ставит на стол стакан. Удивительно, как тот не разбивается.

— Дорогая, теперь-то ты уже можешь отбросить нести эту чепуху, — с жеманной улыбкой говорит Элис. — Ваш отец уже несколько дней как помер, он уже не оценит твоих стараний. Не думаешь же ты, что кто-то из нас всерьёз воспринимал то, как он носился с этой верой в гигантского кальмара?

Лили сжимает руки в кулаки с такой силой, что белеют костяшкипальцев. Дышит часто и глубоко, старается успокоиться, но не может. Ей претит столь отвратительное отношение к вере — к тому, что они с трепетом хранят здесь десятилетиями. Она понимает, что им неоткуда знать о том, чтоумеет Спаситель. Им не узнать, не почувствовать на себе его благосклонности и любви. Потому-то никто из них прав на остров и не получил.

Но от понимания легче не становится. Она скрипит зубами от возмущения.

— Вашего невежества и Спаситель бы исправить не смог, — Лили пытается оставаться вежливой, но получается у неё из рук вон плохо. — Вы позволяете себе оскорблять не только то, в чём ничего не смыслите, но ещё и нашего отца — и считаете, что после этого заслуживаете хоть чего-то?

— А ты себя здесь хозяйкой уже почувствовала? — Элис смеётся над ней. — Когда мы оспорим завещание отца в суде, то, так и быть, оставим тебе ту старую часовню. Мы не монстры, а ты вполне сможешь сутками напролёт молиться вашему «спасителю». Так же ты делаешь последние несколько лет назад, да? Вот только прикрываться всякими сектантами уже не выйдет. Уж точно не тогда, когда…

— Мама! — громко осаждает её Джаред. — Ты же знаешь, что это острая для Лили тема.

Элис с улыбкой пожимает плечами, всем своим видом показывая, что не считает, будто сделала что-то не так. Лили бросает на неё испепеляющий взгляд и вновь утыкается в тарелку.