Книга Синие бабочки, страница 107 – Джек Тодд

– Сколько раз повторять, дорогая Ванда, что я не собираюсь тебя убивать? – яростно шепчу я ей на ухо, впиваясь ногтями в отполированную до блеска столешницу. – Ты разве еще не поняла, что тебя я хочу видеть рядом? Ты создана для того, чтобы быть частью меня, милая, и не сумеешь избавиться от меня, даже если захочешь. Я не отпущу тебя, Ванда. Не оставлю. И твое место не в холодном парке Белмора, не на пустоши и даже не в нашей проклятой академии. Твое место рядом со мной. Подо мной, на мне, где угодно, где ты сама пожелаешь. Но ты останешься в живых, дорогая. Даже если решишь вдруг залезть в петлю.

Плечи Ванды крупно содрогаются, она сглатывает, и ее тонкая шея соблазнительно изгибается. Впиться бы в нее зубами, оставить яркий след от укуса, слизать кровь языком и поглубже вдохнуть сладковатый с горечью аромат простеньких духов. Я готов дышать Вандой сутками напролет: впитывать ее страхи, желания и постыдные мысли. Чувствовать, как она дрожит в моих руках, и слушать, как умоляет не останавливаться.

Моя милая муза идеальна, пусть иногда и несет чушь.

– Тогда почему? – произносит она тихо, едва не плача. Однако в больших карих глазах не стоят слезы, только голос подрагивает и ломается. – Почему, черт возьми?

Мне бы хотелось, чтобы ты понимала меня чуть лучше, моя милая муза. Но разве ты можешь? Ты ведь совсем ничего не знаешь. Ты никогда и не хотела узнать, предпочитая считать меня бездушным чудовищем. Но я и есть бездушное чудовище, готовое в любой момент тебя сожрать. С той лишь разницей, милая, что я твое чудовище, а ты моя маленькая принцесса.

Но вместо того, чтобы сказать ей об этом, я крепко стискиваю волосы Ванды на затылке и тяну на себя, резко и нетерпеливо целуя. Сминаю ее губы своими, прохожусь языком по зубам и не даю ей перехватить инициативу. Нет, моя милая, если ты хочешь получить ответы на свои вопросы, тебе придется играть по моим правилам. Потому что других правил в нашей с тобой жизни больше не будет.

– Потому что Хелена предала меня, дорогая Ванда, – выдыхаю я ей в губы, прежде чем вновь накрыть их поцелуем. Привкус крови едва не сводит меня с ума, но еще слишком рано давить на милую музу. Слишком. Рано. – Я боготворил ее чуть меньше, чем тебя, а она предпочла разбить мне сердце и смешать меня с грязью. И, знаешь, милая, она намного больше напоминала твою подружку Джессику Купер, чем тебя.

– Только не говори мне, что в девятнадцать лет встретил любовь всей жизни, – мрачновато усмехается Ванда, тяжело дыша. – Не поверю, что ты вообще можешь кого-то полюбить. Ты же…

– Чудовище? Тварь? Убийца? О да, дорогая, так и есть. И ты в восторге от этого чудовища, ты доверила ему свою жизнь и ходишь за ним по пятам. Потому что ты, моя милая муза, ничем от меня не отличаешься. – Я тяну ее за волосы и заставляю смотреть только на меня, хотя Ванда и не думает отворачиваться. Смело встречает мой взгляд, поджимает губы в ссадинах и гордо вздергивает нос, лишь чуть-чуть поморщившись от боли. – Ты брыкалась, но благодарила меня за то, что я покончил с крысой Уилсоном. Тебе понадобился всего час, чтобы отправить мне имя Джессики. Кем еще ты готова была пожертвовать ради собственного счастья?

С ответом Ванда не находится, дышит тяжелее и смотрит на меня с откровенной злостью, помноженной на желание. И желания в ее глазах намного больше. Ее сводит с ума собственный страх, заводит легкая боль и приятное чувство опасности, мурашками пробегающее по позвоночнику.