Книга Синие бабочки, страница 108 – Джек Тодд

Идеальна.

– Но если когда-нибудь, моя милая, ты решишь вонзить нож мне в спину, твоя жизнь оборвется. Это разобьет мне сердце, может быть, погубит меня, но мне все равно. Я не потерплю предательства, Ванда. – Не удержавшись, я все-таки касаюсь ее шеи зубами, оставляя на бледной коже яркий след от укуса. – Ты принадлежишь мне, а не кому-то другому. Ты моя муза. И так будет всегда.

– А ты? – хрипит она, запрокинув голову назад и подставляясь под мои укусы. – Чей ты, Рид? Кому ты принадлежишь?

На несколько секунд в кабинете воцаряется тишина. Слышно лишь оглушительное тиканье часов и наше тяжелое дыхание. Ты так прекрасна, Ванда, что я хочу сожрать тебя прямо здесь и сейчас. Разорвать, уничтожить и собрать заново. Только ради того, чтобы ты кое-что наконец поняла.

Ты особенная, милая. Ты почти богиня. Ты заставляешь меня чувствовать себя живым.

– Ты так и не поняла? – хищно улыбаюсь я и перехватываю ее лицо за подбородок. Притягиваю к себе ближе и выдыхаю прямо в губы: – Я твоечудовище, дорогая Ванда, и ты не в силах этого изменить. И все, чего я прошу от тебя в ответ, – верности, милая. Но ты и сама не захочешь никуда уходить, потому что мы с тобой, дорогая, одинаково сломленные. И ради такой чудесной музы, как ты, я готов утопить в крови весь мир, а не избавиться от одной глупой выскочки, посмевшей поднять на тебя руку.

Ванда вглядывается в мои глаза, шумно дышит и будто бы решается на что-то. Я вижу, как мечется ее взгляд, чувствую, как дрожит все тело с ног до головы, только вовсе не от страха. Едва заметно качнув головой, она подается вперед и целует меня сама, запустив обе руки в волосы.

И-де-аль-на.

– Ты больной, Рид, – шепчет она, разорвав наш поцелуй.

– Спасибо, дорогая.

– Это не комплимент. – Моя милая муза в один момент становится серьезной, и взгляд ее темнеет. – И из-за этого…

Договорить она не успевает – нас прерывает резкий стук в дверь, и я вновь бросаю взгляд на часы. Часовая стрелка находится в опасной близости от цифры десять, а дорогая Ванда торчит у меня в кабинете в совершенно неприемлемом виде: волосы растрепаны, на губах и шее следы от укусов и жарких поцелуев, щеки раскраснелись, а воротник блузки съехал на сторону.

– Приведи себя в порядок, милая, – усмехаюсь я тихо, прежде чем выпрямиться, поправить галстук и подойти к двери.

Выжидаю ровно столько, чтобы Ванда успела поправить одежду и пересесть подальше от профессорского стола. Ключ со щелчком проворачивается в замке, и на пороге кабинета появляется встревоженный и суетной ректор Стилтон. На лице у него написан ужас, в руках мобильный телефон, а за спиной маячит офицер полиции в темно-синей форме. Что ж, этого следовало ожидать.

– Профессор Эллиот, мне нужно, чтобы вы присоединились к коллегам в моем кабинете, – произносит Стилтон, и в его голосе слышится откровенная нервозность. – Мисс Купер нашли… О боже мой, мисс Купер нашли мертвой примерно в сотне миль от нашей академии. И…

Тут он наконец замечает Ванду и умолкает, неловко оборвавшись на полуслове. Моя милая муза скованно улыбается в ответ и подбирает сумку, словно собирается уходить. Молодец.

– Я поднимусь, как только провожу мисс Уильямс до студенческого корпуса. Она задержалась по моей вине, а до комендантского часа осталось всего несколько минут. Нам пришлось разобрать ее последний реферат по моему предмету.