Книга Бессердечный, страница 133 – Джек Тодд

Даже когда он берет меня сзади. Даже когда тело временами подрагивает не только от удовольствия, но и от боли. Я не против. Сегодня я могла бы даже одеться в латекс ради Грегора.

Но его вполне устраивает и портупея на моей обнаженной коже.

Мир перед глазами взрывается миллионами ярких звезд, и я жалобно поскуливаю, прежде чем бессильно обмякнуть и едва не повиснуть на длинных цепях и все таких же сильных руках Грегора. О нет, он ни за что не сдастся так быстро, но меня едва ли хватит на несколько раундов подряд.

Дыхание непозволительно потяжелело, а тело предательски дрожит и ноет, я едва держусь на ногах – если бы не наручники, давно уже валялась бы на полу. Если бы только Грегор мне позволил.

– Ты зверюга, босс, – выдыхаю я сдавленно, когда он прижимает меня щекой к стене. Собирается продолжить, кто бы сомневался. – Просто животное.

– И ты в восторге, Алекс, – шепчет он в ответ. – Просто в восторге.

И кто знает, когда мы все-таки свалим из этого клуба.

Редко кому хватает наглости закатывать мне сцены и ставить условия прямо на моей территории, посреди моего просторного кабинета, куда большинству дорога заказана. И любого, кроме куколки, я бы заставил пожалеть об этом.

С ней же все гораздо сложнее.

– Хочешь сказать, что это ничего не значит? – спрашивает она уже в который раз. Останавливается в паре шагов от меня и опускает руки на стол, прямо поверх нескольких финансовых отчетов. – Так, поговорили по душам и потрахались забавы ради? Столько раз?

Кто мог подумать, что куколка решится читать мне нотации – стоило только подарить ей пару глотков свободы и немного тепла, как она уже вообразила себя главной женщиной в моей жизни. Впрочем, не так далека Алекс от истины, но знать ей об этом вовсе не обязательно.

Чем меньше она знает, тем проще нам обоим жить. Змей не привязывается, и эти слова в последние дни я повторяю все чаще, словно сам отчаянно желаю в них поверить. Змей не привязывается, так что и к Алекс я не привязан. Тем не менее с губ срывается тяжелый вздох, когда я наконец поворачиваюсь к ней и совершенно неискренне улыбаюсь.

– А ты хочешь, чтобы я предложил тебе руку и сердце, или что? Ты три года прожила в Овертауне, muñequita, пора уже перестать верить в сказки.

– Я хочу, чтобы ты перестал заливать, – говорит она безапелляционным тоном и садится на край стола, не позволяя мне и мельком на документы взглянуть. – То есть из-за меня ты влез в гребаное пламя, следил за мной несколько лет, а потом говоришь, будто мы просто… Как это вообще называется, по-твоему? Коллеги с привилегиями? Ага, конечно!

Еще хоть одно слово, и я сорвусь. Помнится, в прошлый раз Алекс забыла обо всем, стоило только прикоснуться к ней. Вот и сейчас забудет, если я разложу ее прямо на столе и велю заткнуться на пару дней. Я с силой стискиваю карандаш между пальцами, и тот тлеет у меня в руках подобно сигарете. Расслабиться, нужно немного расслабиться.

Как бы ни дрожали руки от предвкушения, как бы ни вспыхивал в теле огонь желания, у меня просто нет права отвлекаться на Алекс. Не сегодня. И мне уж точно не хочется давать ей очередной повод думать, будто между нами все серьезно. Это просто секс, куколка, ничего больше. И если нам хорошо друг с другом, какого черта ты все усложняешь?