Книга Бессердечный, страница 131 – Джек Тодд

Хочется развернуться и поцеловать его в губы, обвить руками шею и не отпускать, пока не закончится воздух в легких, но я не могу пошевелиться. Грегор прижимает меня к стене своим телом, приподнимает мои руки над головой и одним незаметным движением защелкивает наручники на запястьях. Ни руки опустить, ни отодвинуться, ни обернуться – он крепко держит меня за подбородок.

– А говорил, можешь связать где угодно, – усмехаюсь я, но голос выдает меня с потрохами – дрожит и вибрирует от желания. Ну обещала же вести себя прилично!

– Я от своих слов не отказываюсь. – Грегор отпускает меня на мгновение, позади слышится шорох одежды и позвякивание мелких пряжек. Пусть я его не вижу, зато отчетливо представляю, как прямо сейчас он стягивает с себя портупею и брючный ремень, а за ними и перчатки. – И свяжу тебя дома, если захочешь. На сегодня у нас с тобой другие планы.

И было бы просто замечательно, если бы он ими поделился. Но Грегор молчит, только медленно, с явным удовольствием скользит руками по моему телу, задирает платье и на мгновение сжимает пальцами соски. Я пропускаю шумный выдох, до боли похожий на стон. Чувствую жар его тела и возбуждение бедрами, когда он прижимается ко мне вплотную, и охотно подаюсь назад.

Стоит только прикрыть глаза, как ощущения усиливаются в несколько раз. Кажется, будто я куда-то проваливаюсь, и единственным ориентиром остается тяжелое дыхание Грегора и его руки – на груди, на талии, на внутренней стороне бедра. Или все это дурная галлюцинация после пары глотков воды. Может быть, в нее здесь и впрямь что-то подмешивают.

Но даже если так, сейчас мне уже наплевать.

Я облокачиваюсь на стену локтями, и цепи натягиваются, а запястья ноют от напряжения, но это даже приятно. Грегор был прав, когда говорил, что в этом есть что-то особенное. Как и в том, что в коридоре за дверью может стоять кто угодно – стоять и только догадываться, чем мы тут занимаемся. Очередной полустон срывается с губ против воли.

– Нельзя быть такой нетерпеливой, Алекс, – выдыхает Грегор, и в ту же секунду на глаза мне опускается прохладная ткань, подозрительно напоминающая шелк на ощупь. – Я ведь еще ничего не сделал.

Теперь я не сумею ничего разглядеть, даже если захочу. Перед глазами лишь редкие проблески красноватого цвета – не иначе как босс завязал мне глаза собственной рубашкой. Но так даже интереснее. Я поворачиваю голову в попытках найти его губы своими, но его уже нет рядом. Не слышно дыхания, не чувствуется исходящего от кожи жара.

Зато отлично ощущается прикосновение холодных пряжек к обнаженной спине. Раз, и портупея Грегора защелкивается у меня на спине – обхватывает грудь и ребра, не дает пошевелить плечами. И как я сейчас выгляжу? Как маленькая шлюха, затянутая в кожаные ремни и нетерпеливо покачивающая бедрами в ожидании, когда с остатками одежды наконец будет покончено?

Словно прочитав мои мысли, босс расстегивает джинсы, и тяжелая ткань спадает на пол. Теперь его прикосновения чувствуются иначе – кожа к коже, и кажется, будто каждое короткое касание оставляет после себя ожоги. Не помогают ни попытки подставиться под частые поцелуи – Грегор то покусывает мне шею и плечи, то склоняется ниже и проводит языком вдоль позвоночника, чтобы потом запечатлеть бесстыдный поцелуй на пояснице, – ни приглушенные стоны.