Книга Бессердечный, страница 130 – Джек Тодд

А я-то думала, что выпить и расслабиться, только вот бокал шампанского до сих пор стоит на столике у дивана не тронутый, а на закуски я внимания не обратила. Теперь не обращу и подавно, потому что все мысли в один момент сомкнулись на Грегоре: на грубоватой линии челюсти, на голодном взгляде и длинных пальцах.

В другой жизни он мог бы стать пианистом или художником. Но и там мне захотелось бы, чтобы он вытворял этими пальцами невообразимые вещи. Касался меня везде, обжигая кожу, или доводил до исступления, как в прошлый раз.

Я сглатываю, едва почувствовав, как нарастает возбуждение. Твою мать, здесь что, афродизиаки в воздухе распыляют? Или виагру в воду подмешивают? Все было в порядке, когда мы пришли. Я же намеревалась единственный вечер в жизни провести культурно, а не мечтать, когда наконец ноги раздвину!

– Плеткой будешь меня хлестать? – глупая шутка срывается с языка раньше, чем я успеваю остановиться. Ну и черт с ней, Грегор наверняка уже привык.

– Нет, даже если будешь умолять. Просто устрою тебе незабываемый вечер. – Он отрывается от меня, поднимается с дивана и протягивает руку. – Таких у тебя точно не бывало, muñequita.

– Мне придумать стоп-слово, босс?

– Никакое стоп-слово тебе не поможет.

Мне в этой жизни уже ничего не поможет, но все-таки я послушно следую за Грегором вглубь зала. Оборачиваюсь на мгновение, едва почувствовав на себе взгляд, однако никого не замечаю – только силуэт долговязого парня в капюшоне. Того самого, что пялился на нас из-за угла минут пять назад. Может, развлекается так, поди угадай, у кого в этом клубе какие фетиши.

А единственный мой фетиш – гребаная портупея, которую Грегор носит поверх рубашки. И сейчас ремни соблазнительно обтягивают его широкие плечи, их хочется сорвать даже раньше, чем мы доберемся до тех самых особенныхкомнат. Может быть, поиздевайся он надо мной еще минут пятнадцать, я была бы не против развлечься и на диване.

Бар, мимо которого мы проходим, пустует: там сидит лишь женщина в длинном черном платье, а вот почти все диваны и столики заняты. Публика разношерстная, но мне некогда рассматривать посетителей. Я покрепче перехватываю мощную ладонь Грегора, чувствуя под пальцами холодную кожу перчаток, и глубоко вдыхаю. Мелькают перед глазами танцпол и длинный коридор, сплошь увешанный цветастыми постерами в черных рамках, а затем мы наконец останавливаемся у обитых тканью дверей.

Этот клуб – все равно что проклятый мотель для извращенцев.

Но изнутри комната мотель не напоминает: ни кровати, ни шкафа, ни душевой – только обитые темно-бордовым бархатом стены и десятки креплений. От кожаных наручников на длинных цепочках до самых настоящих крюков. Возбуждение на мгновение отходит на второй план, и я нервно сглатываю.

Может быть, не такая это была и хорошая идея. Но Грегор же не сумасшедший, он не станет подвешивать меня на крюке, как кусок мяса, правда? И я в надежде оборачиваюсь к нему, только разлившаяся на дне его серых глаз тьма не предвещает ничего хорошего. Или наоборот. Что-то внутри сладостно екает, будто на самом деле я только об этом и мечтала.

– Ты дрожишь, muñequita, – шепчет Грегор мне на ухо, едва за ним захлопывается дверь. Опускает руки на талию и притягивает к себе, медленно, но настойчиво подталкивает поближе к стене – поближе к тем самым кожаным наручникам на длинных цепях. Я с облегчением выдыхаю. – Но явно не от страха.