Книга Анастасия, страница 57 – Лана Ланитова

– Она и учится на отлично, – добавил Журавский.

– Благодарю вас, Аристарх Львович. Я подумаю над вашим предложением. Но сегодня я попрошу вас представить нас семейству Ланских, – твердо попросил я.

В душе я безумно торжествовал. Если Ланские не столь богаты, то это упростит мой путь к её сердцу, думал я. Хоть в чём-то эта красавица уступала в своих шансах на замужество.

Журавский послушно подвел нас к графине Ланской и её тетушке. Несколько слов я хочу сказать и о Мадлен Николаевне. Как вы поняли, она была родной теткой Анастасии по материнской линии. Это была высокая и статная женщина. На вид ей было около сорока, но черты её аристократического лица всё еще сохраняли молодость и красоту. Мне даже показалось, что Настя была сильно похожа наМадлен. Так же, как и Настя, Мадлен обладала роскошной гривой темно каштановых волос, приподнятых изящной диадемой в россыпи бриллиантов и сияющих сапфиров. Ее стройная фигура была облачена в темно-синее бархатное платье. Но самым поразительным был её пышный бюст. Тон ее кожи казался необыкновенно свежим, словно белая роза, а чуть розоватые губы полны томной неги.

«Господи, – подумал я. – Если бы я не узнал вперёд Насти, то, увидев эту женщину, смог бы вполне увлечься ею, несмотря на разницу в возрасте. Потрясающе красивая женщина… Но откуда это странное имя?»

Журавский поклонился Ланским и поцеловал у обеих руки, а после произнес мармеладным тоном:

– Разрешите, Мадлен Николаевна, представить вам наших лучших выпускников. Это граф Гурьев Георгий Павлович. После окончания гимназии он обучался в Цюрихском университете и получил великолепное юридическое и экономическое образование. А нынче направлен на стажировку в Министерство финансов. Это гордость нашей Поливановской гимназии.

Я сделал шаг впереди, щелкнув каблуками штиблетов, и почти по-военному кивнул. А после поцеловал у графини руку.

– А этого молодого человека зовут Кортневым Митрофаном Алексеевичем. Он сын священнослужителя, отца Алексея. А сам Митрофан Алексеевич работает сейчас инженером на железной дороге.

Митька тоже шаркнул ногой и неловко поклонился графине. Та с улыбкой отвечала, что рада знакомству с такими прекрасными молодыми людьми.

– А мне кажется, что я знаю вашего дядю, – обратилась она ко мне, и от звуков её голоса по моему позвоночнику побежали приятные мурашки. – Его ведь зовут Николаем Александровичем?

– Совершенно верно, – кротко отвечал я.

«Что за голоса у этих Ланских, – думал я, словно очарованный. – От таких голосов можно сойти с ума».

Пока шли мои ответы на какие-то короткие и приличествующие вопросы, я не сводил глаз с Насти. Мне казалось, что в её глазах таится лукавство. От наших с Митей важных физиономий она готова была рассмеяться. А после Мадлен стала разговаривать с Митей. Как оказалось, у них тоже нашлись общие знакомые. Кто-то очень хорошо отзывался о Митином отце. А кого-то она знала из начальства на Московской железной дороге.

Митя был очень рад таким расспросам и даже расправил от гордости свои округлые плечи и перестал сутулиться. Словом, Мадлен Николаевна была оченьприветлива с нами и производила весьма благоприятное впечатление.

А после оркестр заиграл новый вальс, и я наконец-то осмелился пригласить Настю на танец. С лёгкой улыбкой она кивнула мне, и мои пальцы впервые прикоснулись к ее узкой талии. Я плохо помню свои движения – насколько они были точными и верными. Внезапно я вспомнил, что в последний раз мне пришлось вальсировать на выпускном балу в Цюрихском университете. И вальсировал я там с одной пожилой и тучной немкой. А ныне в моих руках была лёгкая лань, или даже не лань. Это была птица, готовая в любую минуту вспорхнуть и улететь в синюю высь. Именно это сравнение мне пришло на ум ровно в ту минуту, как мои пальцы прикоснулись к Настиной талии. Узкий корсет не давал мне проникнуть глубже и ощутить мягкость ее кожи. И вместе с тем в моих руках оказалось нечто зыбкое, таинственное и шуршащее эфирным облаком газа. Та непостижимая субстанция, которая расплескала все мои чувства и напрочь отключила сознание.