Книга Анастасия, страница 55 – Лана Ланитова

За эту неделю я так же съездил в Московский Департамент финансов к своему куратору и извинился за то, что не пришёл к нему в назначенный день. Я сослался на мнимую болезнь. И ловко соврал этому важному господину о том, что был болен целых две недели. И что ныне не вполне готов к прохождению практики. Он пожелал мне скорейшего выздоровления и дал еще десять дней на то, чтобы я полностью поправился.

– Выходите тогда на службу после Крещения, голубчик. Не то заразите наших сослуживцев.

Я сделал скорбное лицо и кивнул, кашлянув, для достоверности.

Таким образом, мне удалось отсрочить начало практики почти на две недели, чему я был несказанно рад. В эту же неделю я получил две телеграммы. Одна была от родителей. Они поздравляли меня с наступающим Рождеством и обещали приехать к концу января. Вторая телеграмма была от дяди. В ней он сообщил о том, что приедет почти сразу после Крещения. Я торжествовал от того, что еще пару недель смогу насладиться полной свободой, без пригляда и опеки моих досужих родственников.

Незаметно подошло время бала. Он должен был состояться в актовом зале Арсеньевской гимназии. Накануне я посетил лучшего цирюльника и сделал модную тогда стрижку. А после я долго принимал ванну, брился и душился. Ладно, я сокращу свой рассказ. В конце концов, все эти детали вовсе не так важны.

Мы с Митей нарочно немного опоздали на бал, дабы прийти не первыми и затеряться в толпе родителей и приглашенных.Я помню, как любовался собственным отражением в огромном зеркале вестибюля, а из актового зала неслась удивительная музыка Чайковского из балета Щелкунчик. Премьера балета состоялась в 1892 году, за год до смерти великого композитора. В те годы славная музыка из этого произведения звучала теперь на многих Рождественских балах.

Пока я рассматривал себя в зеркало, незаметно поворачиваясь в профиль, то увидел, как в вестибюль зашел Кортнев. Надо сказать, что он тоже накануне сделал себе модную стрижку и, наконец-то, причесал свою русую челку на красивый пробор. Смокинг сидел на нём тоже весьма ладно, делая его чуть полноватую фигуру стройнее и мужественнее.

– Кортнев, а ты у нас красавец, – рассмеялся я и обнял его за плечи.

Из зала всё громче неслась музыка. В широкий проем двери было видно, что весь зал заполнен юными парами.

– Там сейчас танцуют малолетки, – шепнул я. – Судя по всему, скоро начнутся танцы старшеклассниц.

Мы с Митей протиснулись сквозь толпу приглашенных. Здесь были старые преподаватели, с которыми мы радостно здоровались, и были совсем незнакомые лица.

В центре зала, освещенного электрическим светом, возвышалась огромная ель, украшенная разноцветными игрушками и флажками. А вокруг неё танцевали пары совсем юных гимназистов – мальчики с девочками. Причем, девочки старались мило улыбаться и нравиться всем гостям, а мальчики с важным видом хмурились. Не успел я пробежать глазами ряды девиц постарше, как услышал возле собственного уха Митькин шепот:

– Смотри, вон она. В бледно-лиловом платье.

И тут я увидел ЕЁ и снова обомлел. В сущности, в те минуты мне показалось, что она тоже пристально посмотрела на меня. Сердце мое сделало кульбит, а перед глазами всё поплыло. Её невозможно было не заметить. Тогда мне показалось, что помимо неё в зале не существует ровно ни одной девушки. Все особи женского пола просто меркли на её фоне. Мне мерещилось, что от ее волос, платья, стройной фигуры – от всего воздушного облика идёт какое-то особое мистическое свечение. Вокруг неё сгущался воздух.