Книга Позолоченная корона, страница 132 – Марианна Гордон

На коленях у нее что-то зашевелилось; опустив взгляд, она увидела светящиеся в темноте желтые глаза. Серый кот зевнул, продемонстрировав маленький розовый язык и острые зубы.

– Да, я тоже засыпаю на ходу, – пробормотала Хелльвир. – Пойдем-ка, раздобудем тебе что-нибудь поесть.

Она неловко поднялась, прижимая к себе животное. Лед на плаще захрустел. Они направились к зданию обители.

Эльзевир подобрался ближе к ее шее.

– Все прошло хорошо? – спросил он.

– Да, – ответила Хелльвир и сама удивилась тому, как весело прозвучал ее голос.

Она вернула записные книжки на полки. Жрицы имели право знать, что делали приверженцы иной веры с такими, как они, с людьми, которые разговаривали с деревьями, слушали голоса рек, рассказывали истории огню в очаге. С другой стороны, Хелльвир чувствовала, что должна действовать осторожно, что не следует привлекать внимание к этим сведениям. Отношения между орденом и служителями были прохладными, но не враждебными, и ей не хотелось ухудшать их, раскрывая правду о жестокостях, совершенных сто лет назадлюдьми, которых давно уже не было в живых. Она решила, что некоторые жрицы, скорее всего, уже знают об этом; Эдрин наверняка знала, иначе не позволила бы Хелльвир читать дневники.

Накануне следующего визита во дворец Хелльвир охватило странное волнение, с которым она никак не могла справиться. Днем она совершила несколько ошибок, сожгла шалфей, который собиралась высушить, потому что не в состоянии была думать ни о чем, кроме того, что скажет принцессе и стоит ли вообще передавать ей содержание разговора с черным человеком. Кот наблюдал за ее возней, свернувшись на куртке, сложенной в ногах кровати, и громко замурлыкал, когда она остановилась, чтобы почесать его за ухом.

Миновало утро, большая часть дня, но королевская лодка так и не пришла. Наступили сумерки, и Хелльвир уже начала волноваться, когда одна из жриц появилась и сообщила ей, что за воротами, у пристани, ее ждет лодка. Она оставила кота гоняться за Эльзевиром, которого все сильнее раздражал новый сосед, и вышла на набережную. Начался мелкий дождик. Вдыхая запах земли и застоявшейся воды, Хелльвир накинула на голову капюшон и попыталась мысленно подготовиться к разговору с принцессой.

Свет, падавший из окон, плясал на воде каналов; этот негромкий плеск и приглушенные звуки музыки теперь связывались у нее в воображении с Рочидейном.

Во дворце было безлюдно и тихо. Слуга Салливейн встретил Хелльвир на пристани и проводил в кабинет принцессы. Комната была освещена несколькими лампами, в камине догорал огонь, и в полутьме волосы Салливейн казались отлитыми из бронзы.

– Прости за то, что послала за тобой так поздно, – произнесла принцесса не оборачиваясь. Она стояла у письменного стола и складывала в стопку какие-то бумаги. – Сегодня мне пришлось участвовать в заседании. Бабушка не желала и слышать о том, чтобы отпустить меня.

Она махнула рукой в сторону камина, приглашая гостью сесть.

– Это было важное заседание? – спросила Хелльвир, снимая плащ и кладя пакет с чаем на низкий столик.

– Не особенно, – бросила Салливейн. – Все как обычно. Храм предъявляет свои требования. Ничего нового.

Хелльвир насторожилась. Что могло понадобиться служителям от королевской семьи?

– Требования? – повторила она, надеясь, что вопрос прозвучит небрежно.