Книга Позолоченная корона, страница 126 – Марианна Гордон

– Спасибо, – произнесла Хелльвир. – Можно взять их с собой в комнату?

– Почему нет? Возьми заодно дневник ее помощника. Вот он.

Эдрин сняла с полки еще одну потрепанную книжку, втиснутую между двумя толстыми томами, и подала ее девушке.

Хелльвир читала всю ночь. Оллевин обладала даром рассказчицы, и Хелльвир не заметила, как пролетело время за чтением ее наблюдений, заметок и разных историй.

Жрица всюду путешествовала со своим помощником, которого звали Альцифер; вдвоем они объездили Крон, южные королевства и Восточный Архипелаг. Иллюстрации были черно-белыми, но художнице удавалось в совершенстве уловить суть того, что она хотела изобразить. Перед Хелльвир проходили давно умершие люди: крестьянетащили по сельским дорогам вязанки сена, рыбаки в странной одежде и широкополых шляпах, стоя в лодках, чинили сети; солдаты в доспехах чужих армий наблюдали за торговцами на рынке из-под опущенных забрал.

Оллевин провела год в Галгоросе, под управлением которого находилась большая часть островов, и на это время остановилась в одном из храмов. Но именно здесь Хелльвир обнаружила пробел, хотя до того жрица делала подробные записи по меньшей мере раз в неделю. Последняя запись была датирована началом 291 года, а следующая появилась в дневнике только весной следующего, 292 года.

«Мне запрещено писать о вере последователей Онестуса, – рассказывала жрица. – Если я сделаю это, то превращусь во врага. В их законах ничего не говорится о рисунках, однако я почему-то сомневаюсь в том, что это послужит мне оправданием. Для них будет довольно и того, что я доверила какие-то сведения бумаге.

Я отдала Альциферу зарисовки сцен, которые видела собственными глазами, и того, о чем мне рассказывали, потому что не могу хранить их здесь. Он позаботится о них до тех пор, пока мы не вернемся в Крон и не скроемся в обители Ордена. Возможно, нам вообще не стоит обнародовать их. Пусть лежат в библиотеке. Надеюсь, эти записи послужат предупреждением для жриц Ордена. В Галгоросе нет места таким, как мы. Мы должны покинуть страну прежде, чем они узнают, кто мы на самом деле».

Хелльвир, охваченная любопытством, взяла записную книжку Альцифера. На обложке не было никаких надписей, но, когда она развязала шнурки, на стол высыпалась целая пачка рисунков. Многие были сделаны углем и выглядели довольно неумелыми, но Хелльвир узнала и наброски жрицы. Среди прочего путешественники составили списки дометиков. Рядом с символами были нацарапаны краткие заметки, причем автор писал так торопливо, что на бумаге остались глубокие следы. Но большинство представляли собой изображения людей.

Оллевин зарисовала храм, в котором жила, главный зал, очень похожий на зал храма в Рочидейне, где работала мать Хелльвир. Здесь тоже был алтарь с подношениями, изображения угрей и пламени, яма с песком, на котором был выведен символ. Несмотря на то что жрица пользовалась только чернилами и углем, ей удалось передать полумрак, царивший в храме, правдоподобно изобразить потоки света, льющиеся в витражные окна.

Следующий набросокизображал служителя, читающего проповедь; он стоял, воздев руки к потолку, солнце светило ему в спину. Толпа верующих почтительно слушала, на песке был нарисован символ. Хелльвир вздрогнула, узнав этот дометик, – тот же самый знак, который выводил посохом служитель Лайус во время службы: символ Контроля.