Книга Позолоченная корона, страница 123 – Марианна Гордон

Хелльвир растерялась. Она упустила нить мыслей принцессы.

– Салливейн…

– Помолчи, травница.

Принцесса окинула ее холодным взглядом. Хелльвир открыла рот, собираясь продолжать расспросы, но вдруг заметила, что рука Салливейн, гладившая голову голубя, слегка дрожит. И вспомнила слова Смерти насчет пыток, которым подвергли повара Лориса: он сказал, что это сделала не королева, а Салливейн. Хелльвир постаралась загнать эту мысль подальше, притвориться, будто не поняла его, будто он не это хотел сказать. Она вспомнила фразу, как-то брошенную Салливейн, фразу, которая застряла у нее в памяти; несмотря на легкомысленную усмешку, тон принцессы был горьким. «Я в любом случае не попаду в царство Онестуса и не получу того, что он обещал. Небытие уже ждет меня».

«Я идиотка, – подумала Хелльвир. – Она хотела поговорить со своим богом, потому что боится; боится, что покинула Тропу Обещания».

Хелльвир ощутила укол вины и упрекнула себя за пренебрежительное отношение к расспросам принцессы. Салливейн стояла к ней спиной. Хелльвир машинально подняла руку. Ее пальцы застыли над плечом принцессы, и с языка ее готовы были сорваться слова – она почти произнесла их, почти коснулась вышивки на жакете принцессы…

«Вы можете рассказать мне, – едва не сказала она. – Что бы это ни было. Вы можете мне довериться».

– Милые птицы, – произнесла она вместо этого и уронила руку.

Ее слова прозвучали жалко, беспомощно.

Салливейн посадила голубя на жердочку и обернулась.

– Этого голубя, самку, я привезла из Галгороса. Это был подарок. Она безупречна, правда? Ни одного недостатка. – Принцесса говорила быстро, стремясь заполнить неловкую паузу, говорила о первом, что пришло ей в голову. Потом кивнула на ворона, который сидел на плече Хелльвир. – Как тебе удалось так хорошо выдрессировать свою птицу?

Возмущенный Эльзевир встопорщил перья.

– Его нельзя выдрессировать, – спокойно ответила Хелльвир. – Это дикий ворон.

– Но как же ты заставляешь его оставаться с тобой?

– Никак. Он со мной по своей воле. – Хелльвир почесала Эльзевира, и ворон потерся головой о ее руку.

Подняв взгляд, она увидела, что Салливейн внимательно наблюдает за ней.

– Он один из тех, кого ты вернула из царства мертвых? – спросила принцесса.

Хелльвир поморгала, изумленная ее проницательностью.

– Да.

Салливейн протянула руку, погладила Эльзевира по груди, и ворон позволил ей сделать это. Хелльвир в очередной раз была изумлена.Рука принцессы находилась совсем рядом с лицом Хелльвир, и она снова уловила аромат розовой воды.

– Значит, у нас с этой птицей есть кое-что общее, – задумчиво произнесла принцесса. – Каждый из нас получил частицу твоей души?

– Да, это так.

Принцесса смотрела в пространство, рассеянно гладя ворона.

– И всех тех, за кого тебе пришлось расплатиться частицей души, так влечет к тебе?

В солнечных лучах, лившихся в окно, оперение Эльзевира отсвечивало синим и зеленым, а глаза принцессы сияли, словно медные монеты. Вопрос застал Хелльвир врасплох.

– Не знаю, – честно ответила она. – Об этом нужно спросить у вас.

Хелльвир заметила, как сильно Салливейн похожа на свою бабку: такие же высокие скулы, упрямый подбородок. И ей снова захотелось завести откровенную беседу с принцессой, расспросить ее о мрачных мыслях, тайных тревогах. Хелльвир не выросла при дворе, не видела «нитей», о которых говорила Салливейн, зато видела мир, ожидавший людей после смерти. Поэтому она была, наверное, единственной, кто мог выслушать Салливейн, не осуждая ее. Принцесса могла говорить с ней, ничем не рискуя. Но это прозвучало бы как просьба об исповеди. Хелльвир знала: принцесса просто окинет ее этим ледяным взглядом, возможно, заметит, что деревенской знахарки ее дела не касаются, и прикажет ей уходить. А Хелльвир не хотела уходить. Локон золотых волос, идеальный, как спираль, касался щеки Салливейн, и у Хелльвир вдруг возникло непреодолимое желание заправить его за ухо принцессы. К счастью, у нее хватило ума сдержаться.