Книга Слово Вирявы, страница 89 – Анна Бауэр

Когда отец идет за амбар, снимает обувь и одежду и дрожь проходит по его нагому телу – не спрашивай отчего.

Когда он разворачивает ножи и, скалясь, мечет их в землю, будто пытаясь заколоть, – пять… восемь… двенадцать… – не спрашивай.

Когда он с разгону прыгает через ножи – пять… восемь… двенадцать… – беги.

Беги – и не вздумай смотреть назад, ведь если обернешься, увидишь, как обернется он.

Когда услышишь шорох, и рык, и тяжкое дыхание под окном – не отодвигай занавеску.

Когда над лесом раздастся вой – не смотри на мать.

Когда она, прижав руки ко рту, пойдет за амбар и станет считать ножи – пять… восемь… двенадцать… – не спрашивай зачем.

А утром, утром, когда вернется отец, и в глазах его будет плескаться дикий, неизъяснимый восторг, и он оботрет пахнущие сырой землей ножи и положит обратно – пять… восемь… двенадцать… – ты и тогда не спрашивай.

Не спрашивай, потому что, когда Назаромпаз^[60]покроет его бороду сединой, отец скажет все сам. Он скажет тебе: «Иди-ка, что покажу». Достанет ножи – пять… восемь… двенадцать… – и отведет тебя за амбар, покачает головой: «День Сыре Верьгиза клонится к закату. Впереди – долгая ночь. Теперь ты займешь мое место в клане, церынем^[61], а когда я уйду под корни Вечного дерева, носить имя Сыре Верьгиз станешь ты».

Ты откажешься, закричишь, выбьешь из старческих рук ножи, но они сами пронзят землю – пять… восемь… двенадцать… Сыре Верьгиз легонько подтолкнет тебя, и ты перемахнешь через них – пять… восемь… двенадцать… – и дрожь пойдет по твоему телу.

А утром, утром, когда ты вернешься, в твоих глазах будет плескаться дикий, неизъяснимый восторг, и ты оботрешь пахнущие сырой землей ножи и положишь обратно – пять… восемь… двенадцать…

И будешь молить о том, чтобы твой сын не спрашивал.