Онлайн книга «Слово Вирявы»
|
– Это опасно, Ир… – Мы должны поблагодарить Священный дуб за Сашеньку. На этот раз – вместе. Ты, я, Саша. Прямо утром и поедем. Я чувствую, что так надо. – Только не будем подходить близко. – Хорошо, – кивнула Ирина. – Мы все-таки сошли с ума. – Зато вместе. Илья наконец сглотнул комок, не дававший ему вдохнуть полной грудью. – Мне кажется, или гул исчез? – спросила Ирина. – Исчез! Я его не слышу. Сын засопел на коленях у Ирины. Илья по очереди поцеловал обоих в макушки, пахнущие чем-то невыносимо родным. «…А ты как ушла?» – «Через березу…» Засыпая, Илья вдруг кристально ясно осознал: никаких киднепперов в Шимкино нет и никогда не было. Дмитрий Михайлович Дмитрий Михайлович бережно уложил тораму на траву возле дуба, глубоко вздохнул. Он беспокоил инструмент по многу раз на дню в надежде, что ее услышит настоящий тюштян, кто бы им ни был. Ему давно стало понятно, что Сергей не тот, кого они ждали. Сын не слышал тораму ни из Шимкина в день, когда провалился в кротовью нору, ни даже из рыбацкого поселка, куда сопровождал Варю. Но истинный тюштян кружил где-то рядом, совсем близко, дразнил Вирь, пробуждая в нем вязкие вихри, которые превращались в опасные, нестабильные воронки-переходы. Сунешь в такую руку, попадешь случайно ногой – оторвет, а то и напополам разрежет. Дела в Нешимкине после отъезда Сергея, Вари и Куйгорожа шли все хуже. Верьгизы сразу учуяли, как слаб новый вожак, и уже спустя сутки нарушили старые договоренности с людьми, совершив несколько ночных набегов на скот. Женщины два дня подряд возвращались из леса почти с пустыми руками: ягоды и грибы в лесу попадались все червивые. Охотники жаловались, что дичь ушла далеко в чащу. Поля разом начали подгнивать. Ручей, и так уже порядочно обмелевший, грозил пересохнуть совсем. Все кричало о том, как нужен здесь сильный инязор. Сколько получалось, Дмитрий Михайлович удерживал зыбкое равновесие между капризными богами, нелюдями и поселком, хрупким и ранимым. Заключал союзы, договоры, выпрашивал и вымаливал покой для тех, кто попал сюда не по своей воле. Но этого было мало. С тех поркак последний потомок Великого Тюшти ушел в Нижний мир, навсегда закрыв глаза, прошло много местных лет. Никто не помнил, как это случилось, но каждый знал, что именно тогда пошатнулось равновесие. Много инязоров сменили друг друга в разобщенных, разбросанных между лесами, лугами и реками, потерянных людских поселениях, но ни одного здесь не приняли как истинного тюштяна. Люди ждали его рождения. Надеялись на его появление из Среднего мира, как это было много веков назад. Но он не приходил. Да и откуда было ему взяться? Люди Верхнего мира отчаялись, а люди Среднего давно забыли и его, и своих древних богов. И не только их. Самих себя забыли. Свой язык, свои корни, самую свою суть. Человек жив, пока к нему милостивы его боги. Боги живы, пока их помнит человек. Не потому ли проснулся Великий Вирь? Не потому ли начал глотать людей в надежде найти того, кого все ждут? И Дмитрия Михайловича с женой и маленьким Сергеем забрал, а потом выпустил. Что они должны были сделать? Почему снова оказались тут? Какое поручение Великого Виря надлежит исполнить Сергею? Сама Вирява не находит себе места, гневается, пытается удержать равновесие, но не может. Обрушилась на бедную девушку из Среднего мира, которую Вирь тоже вряд ли позвал случайно; девушку, странным образом столь похожую на ту, что давным-давно была безнадежно влюблена в Дмитрия Михайловича, уже женатого; девушку, к которой так потянулся теперь его собственный сын и которой невозможно было не помочь. |