Онлайн книга «Слово Вирявы»
|
Но и убранство Куйгорож создал с немыслимой скоростью. Как и баню, и амбар, и богатый ужин, которым смог насладиться только Сергей… В лунном свете, в предрассветном жемчуге, в румяном зареве сверкали гладкие руки, холодно и чужеродно отливала змеиная кожа снующего гигантского хвоста, взгляд оставался таким же жутким, отстраненным. Стоило Куйгорожу завершить дело, а сонной от усталости Варе замешкаться, как хвост подбирался к ее горлу. – А если приказать ему узнать тебя? – спросил Сергей. – Боюсь, сейчас это невыполнимое для него задание. Он погибнет. – Варя. А может… Ну… дать ему… – Что? – Невыполнимое… – Ты предлагаешь мне его убить? – Ну или он убьет тебя. – Так мне все равно скоро умирать… Посмотри, уже совсем светло! А так, – она судорожно сглотнула, – так я хотя бы уйду в Тоначи не убийцей… Куйгорож! Он обернулся. – Закончишь вышивать онучи, приступай к последнему своему делу. – Она помолчала. – Сделай мне… гроб, укрась его резьбой. Похороните рядом с Аленой. Куйгорож Куйгорож задумался. Еще никто не просил его сделать гроб, ни один хозяин. Смерти просили, но себе – никогда. Он присмотрелся к девушке, стоявшей напротив. Хрупкая, в праздничном богатом панаре, расшитомв шесть широких полос его рукой. Значит, не к свадьбе готовится? К смерти в девичестве? Ветерок подхватил ее выгоревшие на солнце волосы, растрепал косу. Вот сморгнула слезу. Красное марево отступило, и он увидел расплывающиеся пятна на панаре… Это он. Он обрызгал искусную вышивку. Водой – это потом. А кровью – это сначала. Вымочил шерсть, высушил самым нежным своим огнем, продел в самую прочную иглу. Украсил панар древними охранными знаками, чтобы никакой колдун не смог и близко подойти. Чтобы он сам, совозмей, о них обжегся и вспомнил. Варя. Куйгорож упал на колени. – Изгони меня, пока не поздно! Я чудовище! Я не хочу так жить! – Поздно, Куйгорож! Я не нашла выхода, милый. – Варя едва коснулась его волос дрожащими пальцами. – Солнце все выше. Сделай мне гроб, да покрепче. Если и принимать смерть, то от твоей руки, а не Вирявиной. – Я не хочу тебя убивать, Варя! Ты же знаешь, что в Тоначи… – Ты будешь приходить ко мне, я буду ждать тебя у метро! Ты положишь мне много монет, я договорюсь с водителем маршрутки… – Варя села рядом с Куйгорожем, обхватила ладонями его лицо. – Слышишь? Мы обманем Масторпаза! – С твоей смертью я не умру, а вернусь в яйцо. Если я и смогу пробраться к тебе в Тоначи, то там я всего лишь немая птица… – Мирде сказал, что любовь всегда сильнее смерти. Может, в этом и есть наш выход? Хвост Куйгорожа заметался в пыли. Пересиливая себя, совозмей встал и помог подняться Варе. Хотел коснуться губами ее лба, но ноги уже понесли его в лес, выбирать дерево для колоды, чтобы уложить любимую как в лодку, покачать напоследок, точно на волнах, прорубить оконце, чтоб смотрела на небо. Руки рвались к работе, но он сдерживал их через боль. Медленно, как только мог, выжигал липу, мучительно долго наносил резьбу, чтобы не подпустить багровый туман, не утонуть в красноватом мареве в последние их часы. – Прости меня, Куйгорож, – сказала Варя. – Я все неправильно делала. Не поверила в нас до конца, себе не поверила, потеряла время на медвежью свадьбу. Выпросила нам у Вирявы, как подачку, одну ночь. А могла бы и без подачек провести с тобой почти два дня. Могла бы сильнее тебя любить – так, чтобы снять проклятие. Вдруг тогда и береза сама бы нашла меня? – Варин голос почти не дрожал. – Знаешь, я ведь всю жизнь так. Не беру, а прошу то, что и так мое. Унижаюсь,стараюсь угодить другим. Да только разве каждому угодишь? В каждом человеке сомневаюсь: примет ли такой, какая есть? Правда ли любит? Точно не обманет? И в самой себе – тоже сомневаюсь. Алена погибла, защищая меня, а я раньше времени сдалась, пошла на сделку. Получается, Аленина жертва оказалась напрасной. |