Онлайн книга «Слово Вирявы»
|
Куйгорож принялся за нижнюю колоду. Слушать Варю было невыносимо больно… – Теперь в сумрачном Тоначи до скончания веков я только и буду что просить, унижаться, сомневаться. С самого детства мне казалось, что я недотягиваю: вон они, городские, как живут! По-умному, по-современному. От родного языка отказалась, вопреки стараниям бабушки. На городском языке заговорила, в город переехала, а из города – в столицу. Да только все равно своей нигде не стала. Разве станешь где-то своим, если сам не знаешь, кто ты и откуда? Разве можно тянуться ввысь, если еле стоишь? Куйгорож, расцветив нижнюю колоду тонкой резьбой, начал вить веревки вместо полотен… – Больше всех я тебя любила, Куйгорож. И с тобой я саму себя училась любить, да только поздно. – Она подняла голову. – Солнце уже высоко. Давай прощаться. Совсем близко завыли волки. Вирява качнула головой, зашелестев макушками деревьев, и вышла на край леса. Сергей бросился в сторону Лесной хозяйки, закричал: – Зачем тебе это? Слово дала – слово взяла! Что ты уперлась? – На слове держится язык. На языке – закон. На законе – весь народ, – донес ветер шепот Вирявы. – Все верно, – кивнула Варя, протянула руку Куйгорожу, шагнула в резную колоду и закрыла глаза. – Обними меня покрепче, Куйгорож!.. Варя Колода под ее ступнями мелко задрожала. Волчий вой сменился нетерпеливым лаем. Видимо, Вирява спустила волков, и теперь они, сотрясая песчаную землю, бежали наперегонки, чтобы отомстить за смерть Старого Верьгиза… Ладонь Куйгорожа выскользнула из ее руки. Вот сейчас он обнимет, поцелует на прощание, лишит дыхания раньше, чем челюсти оборотней сомкнутся на ее шее, окажет милость… Сквозь опущенные веки пробился свет, яркий, резкий, от которого захотелось закрыться рукавом. Что-то мягко коснулось ее ног и рук, обволокло лицо, согрело затылок. Она осмелилась открыть глаза, снова зажмурилась, а потом привыкла, присмотрелась. Или это свет стал мягче? Варя словно оказалась перед заледеневшим окном, за которым все расплывалось цветнымипятнами. Над головой зашумело – то ли море, то ли лес. Варя взглянула наверх. Под облаками шептала прозрачными ветвями береза, сверкая январским хрусталем… А ведь тогда, в поезде, она видела себя, видела, как будет качаться в своей вечной колыбели… Разве все уже свершилось? Великая береза нашла ее в посмертии? Она попыталась вздохнуть, но не смогла. Грудь и шею вдруг сдавило, а потом Варю выдернуло наружу, прямо через заледенелое стекло. Нет, жива она еще. Куйгорож держал ее высоко над землей, обвив хвостом, сжав кулаки. – Дай мне дело! – взревел он. – Которое я не смогу выполнить! Дай! Варя увидела под собой распластавшихся верьгизов, застывшего в ужасе Сергея; даже огромная Вирява стояла вдали изумленная, тихая. Но вот чьи-то руки перехватили туловище Куйгорожа, сдавили, хватка ослабла, и Варя смогла сделать вдох. Мирде. Вернулся, почуял беду. Благородный, добрый овто… Еле сдерживая Куйгорожа медвежьей силой, он прокричал: – Дай совозмею невыполнимое дело! Он исчезнет, но… будет вечно ждать тебя. Куйгорож всегда возвращается… к одному и тому же хозяину, пока тот… жив. Ты найдешь способ позвать его! Уходи… Уходи, пока Великая береза не исчезла! Куйгорож вырвался, снова затянул тугим обручем хвост. Он смотрел на Варю умоляющими глазами и кивал. Где-то между вдохом и выдохом, на грани сознания, почти беззвучно Варя произнесла: |