Книга Слово Вирявы, страница 176 – Анна Бауэр

В чем истинная роль каждого из них в игре, задуманной Вирем?

Дмитрий Михайлович поднял тораму и снова пустил по ее горлу воздух, вдувая в нее жизнь из своих легких, умоляя позвать того, кто должен прийти. Когда отзвучал ее стон, послышались голоса, мягкий цокот копыт. Он обернулся.

Пферда, запряженная в телегу с навесом, вывернула из проулка и замедлила ход. За ней бежали дети, торопились сельчане. На козлах сидел Сергей.

– Встречай гостей, тетяй! – улыбнулся он во весь рот. – Подобрал старых друзей по дороге сюда.

Молодой мужчина неуклюже спрыгнул с телеги, смущенно поздоровался, забегал глазами от Дмитрия Михайловича к Сергею, а потом помог спуститься женщине, державшей на руках младенца.

– Илья, Ирина, Александр! – представил Сергей.

Дмитрий Михайлович подошел ближе, всмотрелся в растерянные лица Ильи и Ирины. Поднявшийсявдруг ветер обсыпал их сухими дубовыми листьями, и лежащая на траве торама отозвалась, загудела сама по себе.

Ребенок на руках Ирины заплакал.

Дмитрий Михайлович опустился на колени, а за ним – все сельчане. Он протянул руки к младенцу и поклонился:

– Шумбрат, будущий Тюштян!

Три года спустя

Варя

Новый день опять начался рано. Лунный свет мешался с утренними сумерками, и этот полумрак окликнул Варю, вытащил из сна. Она спустила ноги с теплой кровати и замерла.

Спиной к ней, у окна, склонившись над тазами с крупой, сидел полуобнаженный мужчина с гладкой, словно отполированной кожей. Вдоль его позвоночника тянулась узорчатая чешуя, мерцающая при каждом движении быстрых жилистых рук. Короткие волосы лежали своенравными прядями, будто перья на голове лесной птицы. Вокруг торса лениво извивался мощный хвост.

Почувствовав взгляд, он по-совиному, одной головой, обернулся. Серое утро пронзили два золотых огня.

– Доброе утро, кельгомай^[100]. – Знакомый низкий голос захлестнул Варю горячей волной.

– Доброе утро, Куйгорож.

Огни поплыли навстречу. Гибкое, бесшумно двигающееся тело мгновенно оказалось у кровати. Варя протянула руки и приняла в объятия мифического совозмея, своего мужчину, забранного у той, чей взгляд тяжелее свинца, вырванного оттуда, где шумела крона Великого дерева… Надолго ли?

– Мам, прости, но нет, в этот раз мы, наверное, не заглянем! Гор не сегодня завтра уже уезжает, ему собраться надо.

Мама вздохнула в трубку.

– Гор-Горыныч. Придумала же так Егора звать. Как скажешь. Передай ему привет. И чтоб в следующий раз надолго к нам в Саранск приехал.

– Хорошо, мам!

– И Сергей пусть заглянет! Он мне книжку обещал принести. И вообще – на чай.

– Ладно, – засмеялась Варя. – Если дозвонюсь, то передам! Он сейчас каждый свободный день на стройке своего дома. В лесу вечно связь пропадает.

– Как построит, приеду посмотреть. Так ему и скажи! На работе у тебя все нормально?

– Идеально. Дали личную колонку! Этнографическую.

– Ух, этнограф Варя! Горжусь! Это тебе не московский криминал…

Варя сунула телефон в карман куртки, взлетела по ступенькам, открыла дверь и тут же услышала глухой звук – будто по полу волокли что-то тяжелое. В коридоре появился Куйгорож и развел руками. Его хвост меньше чем за день вырос примерно до двух метров.

– Кажется, мы сегодня никуда не пойдем. – Он обмотал хвост вокруг талии и стал похож на зефирного мишленовского человечка.