Книга Слово Вирявы, страница 178 – Анна Бауэр

– Попробуем.

– Привет от меня совозмею! И ты это… не доводи в этот раз до последнего, Варь. Ладно?

Куйгорож уложил готовый свитер в коробку, ушел в ванную. Вернулся с забинтованными руками, замер у двери в гостиную. Хвост забился, Куйгорож сжал кулаки.

– Думаю, мне пора, кельгомай.

– Почему?! Почему так быстро? Мы же ничего не успели. Вообще ничего! – Обида и злость не давали Варе заплакать, но перед глазами уже все расплывалось.

– Проклятие чувствует, что мы пытаемся его обмануть. Или испытывает нас. Я не знаю. Поэтому ускорение наступает все раньше.

– Я не готова! – закричала Варя.

Хвост сорвал обои. Глаза полыхнули огнем – Куйгорож закрыл их и медленно открыл снова.

– Говори, Варя. Сергей прав: не надо доводить до последнего. Не хватало тебе пожара.

– Что – «говори»? Про перпетуум-мобиле?! Про мир во всем мире? Что?

Куйгорож схватился за дверь и тут же выломал ее.

– Успокойся. Твоя ярость передается мне. Говори.

– Нематериальное – это то, чего нельзя купить. Счастье? Никому не под силу сделать человека счастливым навсегда! Здоровье? Невозможно!

– Говори, я больше не могу.

– Исполнение всех мечтаний? Даже одну мечту – и ту не исполнить!

Куйгорож полыхнул изнутри огнем, пламя перекинулось на сорванные обои, но Варя тут же набросила на вспыхнувшие обрывки плед.

– Говори, Варя! Что я могу для тебя сделать?

– Я хочу, чтобы ты… – Она закашлялась от дыма.

– Любая мечта…

Варя подошла ближе, коснулась рукой щеки Куйгорожа, сквозь которую уже пробивался огонь. Боль пронзила ладонь, но Варяприжалась лишь крепче.

– Я всегда мечтала о своей семье, о детях. Для нас это невыполнимо, потому что я – человек, а ты – Куйгорож. Но я хочу, чтобы ты об этом знал. И даже будь ты человеком, это вряд ли было бы возможно. Я совершила ведьозкс, но не уверена, что Ведява мне помогла…

Искры полетели в лицо Варе, опалили ей ресницы, прожгли тонкую блузку…

– Стань моей семьей, Куйгорож, вырасти вместе со мной детей, вздрагивай за них каждую ночь, когда они плачут; оставайся им отцом всегда, даже когда они повзрослеют и будут молчать, вместо того чтобы плакать…

Куйгорож закрыл глаза, склонил голову, последний сноп искр вырвался из его груди и… потух.

В доме погас свет. Под ногами торопливо зашуршало, и Варя увидела, как прочь от них, к окну, ползет огромная светящаяся змея. Она скользнула на кухонный подоконник, потом наверх к открытой форточке и устремилась наружу. С обратной стороны стекла замерла, обернулась совиной головой, сверкнула желтыми глазами и растворилась в мартовском воздухе.

Варя посмотрела на Куйгорожа. Он растерянно ощупывал себя, тер потухшие, совершенно человеческие глаза, поднимал ноги, как будто потерял что-то.

– Неужели… получилось? – прошептала Варя.

– Хвост исчез… Как же это? Почему? Ты… ты правда думала, что не можешь иметь детей? Я же не раз говорил, что на тебе нет ни одного алганжея. А если бы был, я бы снял…

– Кажется, разгадка не в этом, Куйгорож. Выходит, я дала тебе выполнимое дело, которое длится всю жизнь! Быть одной семьей, стать родителями. Понимаешь?

В дверь застучали.

– Варенька! Ты жива? – раздался взволнованный голос.

– Жива, баба Рая! – крикнула в ответ Варя. – Это пробки выбило!

– Чем светить-то есть у тебя?

– Есть! – сказала Варя и обняла Гора, своего верного друга, любимого мужчину, отпущенного той, чей взгляд тяжелее свинца, вырванного оттуда, где шумит крона Великого дерева.