Онлайн книга «Слово Вирявы»
|
– Есть ли избавление от такого хозяина? – прошептал Куйгорож. – Есть. Ты сможешь убить его, как только он забудет дать тебе новое дело, и вернешься в яйцо, чтобы возродиться и служить другому. Куйгорож помолчал в раздумье. – А если… если дело будет мне не под силу? – Тогда яйцо само заберет тебя обратно. И так будет продолжаться до тех пор, пока… …Поднялся жуткий шум, раздался страшный вой, закачалась сама Великая береза, застонала земля, и мерцающее яйцо втянуло Куйгорожа. Не услышал он пророчества до конца, не узнал своей судьбы. Вскоре очнулся совозмей в руках женщины, младенца которой спас от алганжея. Стала она его первой хозяйкой – справедливой и доброй. Благодаря ее приказам много алганжеев истребил Куйгорож, ослабил Масторпаза, восстановил равновесие. Только люди не оценили. После смерти первой хозяйки узнали способ возродить совозмея, а потом и новых куйгорожей из совиных яиц пробуждать научились, стали их руками зло творить, равновесие шатать. Ключ от беды обрели, да тем ключом другую беду отперли. Оттого-то и сделала Иненармунь жизнь совозмеев совсем короткой, а людей наказала: как только человек – плохой ли, хороший ли – не успевает придумать Куйгорожу задание, проклятие заставляет слугу убить своего хозяина, уничтожить все созданное для него и исчезнуть, если только хозяин прежде не догадается дать невыполнимое дело. А как проклятие то снять, говорят, и сама Иненармунь уже не припомнит. ![Иллюстрация к книге — Слово Вирявы [book-illustration-4.webp]](img/book_covers/117/117108/book-illustration-4.webp "Иллюстрация к книге — Слово Вирявы [book-illustration-4.webp]") Глава 14. Медвежья услуга ![Иллюстрация к книге — Слово Вирявы [book-illustration-2.webp]](img/book_covers/117/117108/book-illustration-2.webp "Иллюстрация к книге — Слово Вирявы [book-illustration-2.webp]") Куйгорож Куйгорож сидел на крыльце избы и смотрел в бархатную темноту. Заносить внутрь тазы – один с горохом, другой с чистой гречкой – он не стал, чтобы никого не разбудить. Стояла мягкая тишина, пахло ночными цветами и сырой травой. Вонь старого пожарища, мучившая его днем, почти не чувствовалась. Ночная влага очистила воздух. Однако он упорно вглядывался в сторону леса и беспокойно бил хвостом по истертым деревянным ступенькам. Помимо нарастающего желания попросить новое дело, помимо всего не выговоренного, не доверенного Варе, его смутно тревожило что-то еще. – Ты чего тут сидишь таращишься? – буркнул сзади Серега. Он скрипнул рассохшейся дверью и на мгновение впустил в ночь полосу домашнего света от масляной лампы, оставленной кем-то в сенях. – О, отделил зерна от плевел? – Ты же на лавку дрыхнуть первым убежал… Не спится? – не поворачиваясь, поинтересовался Куйгорож. – За тебя переживаю: как тут зверушка Варькина одна, горемычная? Не ровен час, Бобо унесет, – съязвил Серега и закурил самокрутку. От кромки леса, начинающегося за заброшенным полем, отделилась темная точка, как если бы один из кустов вздумал прогуляться в одиночестве, поглядеть на звезды. Куйгорож встал, подался вперед. Даже хвост послушался его и замер. – Че там увидал-то? – спросил Серега. Вместо ответа Куйгорож запрыгнул на крышу стоявшего рядом сарая. Темная точка, различимая только совиным зрением, увеличивалась и довольно быстро приближалась. «Куст» вышел скорее на ночную охоту, чем на прогулку. – Боюсь, к нам гости. Буди Варю. Если что, она должна дать мне приказ. – Дай поспать девке еще хоть пару часов, она вся измотанная! Чего тебе всё враги мерещатся? Куйгорож по-совиному повернул голову и, не повышая голоса, твердо повторил: – Буди. – Тьфу, после Тоначи совсем сбрендил! – Серега бросил в песок недокуренную самокрутку и вошел в дом. |