Онлайн книга «Слово Вирявы»
|
Медведь, видимо, услышав или почуяв погоню, резко остановился, развернулся к мчащемуся Куйгорожу, пригнул голову и приготовился атаковать. Совозмей, не сбавляя темпа, летел прямо на него. Сыре Овто издал рык, отозвавшийся по округе раскатом грома, и ринулся навстречу. Метров за десять до столкновения Куйгорожвзвился в воздух, в гигантском прыжке перелетел через медведя и приземлился точно за его спиной. Сыре Овто замешкался буквально на секунду, но совозмею этого было достаточно, чтобы вцепиться сопернику в холку. Медведь взревел, встал на задние лапы и закачался из стороны в сторону, пытаясь сбросить Куйгорожа, но тот обвил хвостом туловище зверя и крепко обхватил руками короткую шею. Чем яростнее брыкался медведь, тем теснее становились змеиные объятия. Словно питон, Куйгорож сжимал кольца хвоста и усиливал хватку гибких рук, сдавливая внутренности и глотку медведя. Наконец медведь стал задыхаться, из пасти пошла пена. Он пошатнулся, закатил глаза и завалился на бок, чуть не подмяв под себя Куйгорожа. Только тогда совозмей разжал тугие тиски. Отскочил, поднял пыльный каравай и сунул его под нос Сыре Овто. – Варай – моя! – прошипел ему прямо в ухо Куйгорож, победоносно хлопнул ладонью по шкуре зверя, к которому уже постепенно возвращалось сознание, и упругой походкой пошел обратно. Варя Варя ждала Куйгорожа на краю выжженной деревни, откуда песчаная дорога петляла по заросшему пастбищу и растворялась у самой грани леса – сизого, дымчатого. Не вернется Куйгорож – кто соберет ей пригоршню утренней росы с бархатных лепестков и молодых пряных листьев? Кто, сидя в ногах, будет перебирать горох с гречкой, напевая что-то древнее и щемящее? Кто повернется на ее голос – гордо и послушно, так, что ни одна мышца во всем теле не дрогнет, кто посмотрит из-под бровей-перьев парчовыми глазами? Хоть и прислушивалась она к ночному шепоту, перекликам птиц и ветру, хоть и вглядывалась в предрассветную рябь, не заметила, как появился Куйгорож. Моргнула, подняла ресницы – и его фигура выросла напротив. Змеиная чешуя на хвосте переливалась холодным светом, мелкими бисеринками пота была покрыта грудь, легонько покачивались почти черные в темноте, совсем уже редкие перья в коротких волосах. Варя лишь подумала, лишь мыслью потянулась к нему, как Куйгорож уже раскрыл руки, обнял жарким кольцом, прижался горячей щекой к ее лбу и замер. Так и стояли, осторожно и робко, слушая друг друга – не спугнуть бы, не признаться, не взглянуть, не выдать себя, не оторваться. Сергей Их силуэты появились на дороге только под утро. Куйгорож, чью жизнь Сергей вместе с остальными отвоевывал у Тоначи несколькочасов назад, вел Варю за руку. Так просто, так легко он держал ее ладонь, что защипало в глазах. Нет, не давала Сергею надежды Варя, но надежда пробивалась сама по себе, сорняком. Не она смотрела на него в обличье Варды – но ее глаза. Не она шептала ему нежности – но ее голос. Хоть не испил он Вариного тела, только пригубил во власти похотливой Варды, все равно руки помнили ее кожу и волосы. А потому не было сил наблюдать, как Варя и Куйгорож, идиоты, как все влюбленные, противятся тому, что очевидно каждому. Как ищут один другого глазами, тянутся взглядами, как кружат вокруг да около. Как идут теперь рука об руку к дому, возвещая этим простым жестом всем и каждому: они наконец поняли то, что должны были. |