Книга Испытание, страница 109 – Трейси Вульф

Я закрываю глаза, пытаясь сделать так, чтобы его тепло, его сила передались мне. Мне надо сосредоточиться, надо подумать. В магии всегда есть лазейка – Кровопускательница сама так сказала. Нам требуется просто отыскать ее.

Кровопускательница добавляет:

– Возможно, есть один способ спасти их, не прибегая к противоядию. Хотя я не уверена, что он сработает, ведь магическая сила Грейс еще не вполне сформировалась.

Хадсон закатывает глаза.

– Потому что так и рождаются все хорошие идеи – с замечания о том, что они полное дерьмо.

Никто не реагирует на его сарказм.

Кроме меня. Он раздражен, он в ярости. Я бы чувствовала то же самое, если бы кто-то предложил поставить под удар его самого. Но я не могу просто оставить Армию горгулий навсегда запертой во времени.

Хадсон издает утробный рык.

– У меня есть предложение. Разве мы не можем просто убить этого ушлепка? Ведь это он с помощью своего дара вливает яд в их тела.

– Мне нравится этот план, – соглашается Джексон. – Если у нас есть шанс прикончить говнюка, думаю, мы должны это сделать.

– Пока вы не освободите Армию горгулий, из этого ничего не выйдет, – шепчет Кровопускательница. – Я заморозила их во времени, чтобы спасти, и хотя это заморозило и его способность направлять их энергию, он по-прежнему связан с ними… А это означает, что он так же бессмертен, как и их замороженная армия. Неужели вы никогда не задавались вопросом, почему он до сих пор жив, почему его никто не убил? Почему его не убила я сама вместо того, чтобы прятаться в этой клятой ледяной пещере?

Я оглядываю ее холодную гостиную и соглашаюсь. Никто не стал бы жить здесь по доброй воле, тем более без своей пары.

– И в чем же заключается эта ваша плохая идея? – спрашиваю я, приготовившись к тому, что Хадсон будет возражать. Обычно он первый уверяет меня, что я могу сделать все, что должна, но, когда речь о его отце, на передний план выходит гиперопека. Впрочем, я его за это не виню. Сайрус – чудовище, это не подлежит сомнению. И в томчисле поэтому я должна спасти Армию горгулий. Какими бы храбрыми и сильными ни были мои друзья, без помощи мы не сможем одолеть короля вампиров.

Остальные члены Ордена и Дауд уже должны быть при Дворе вампиров. А вдруг они обнаружат, что Сайрус и впрямь выкачивает из учеников Кэтмира магическую силу? А вдруг он уже убил кого-то из них? Чтобы иметь хоть какую-то надежду остановить его, нам необходима целая армия. Не говоря уже о том, что мы должны освободить Армию горгулий просто потому, что это мой народ.

Я смотрю на кольцо, которое мне дал Алистер. Он сделал меня своей преемницей только потому, что я его внучка. Мои щеки вспыхивают от стыда, когда я осознаю, что не заслужила права быть их королевой. Я даже не уверена, что вообще могу его заслужить, но я могу хотя бы попытаться их освободить.

– Плохая идея все-таки лучше, чем оставить мой народ замороженным во времени еще на один день, – говорю я.

– Грейс. – Хадсон разворачивает меня лицом к себе, и я вижу в его глазах страх – возможно, впервые за то время, что знаю его. Он боится не за себя, а за меня. И я понимаю его. Но у нас нет выбора.

– Со мной ничего не случится, – заверяю я его, затем опять поворачиваюсь к Кровопускательнице. – Итак, что я должна делать?

Кровопускательница щелкает пальцами, и вся мебель, весь декор и камин исчезают. И без этих атрибутов дома я еще острее осознаю, в какой изоляции и в каком одиночестве она прожила эту тысячу лет. Эта ледяная пещера холодна. Бесплодна. Лишена души. И мое сочувствие к древней вампирше возрастает на миллиметр. Разумеется, не настолько, чтобы отправить ей открытку на Рождество, но все же симпатии становится больше.