Книга Испытание, страница 110 – Трейси Вульф

– Следуй за мной. – Она идет в середину комнаты, и у меня по спине пробегает холодок. – Ты упоминала, что видела внутри себя некую нить, которая напоминает тебе обо мне, да?

Я киваю.

– Да, ярко-зеленую нить.

– Это твоя нить полубожества. – Когда Кровопускательница произносит это, ее слова звучат и как ответ и как угроза. – Когда родилась моя дочь, Сайрус явился за ней. Я знала, что должна ее защитить, и построила эту ледяную тюрьму, чтобы остановить его. – Она показывает на окружающие нас ледяные стены. – Но тогда он уже заточил твоего деда и отравил остальных горгулий, и я не могла позволитьсебе роскошь рисковать. Поэтому я приняла меры, чтобы защитить от него мою дочь.

Она делает знак всем остальным отойти к стенам, чтобы освободить для чего-то место. Но Хадсон не отходит и продолжает крепко держать мою руку.

– Мы будем вместе, – говорит он, когда я вопросительно смотрю на него. – Возможно, ты должна это сделать, но это не значит, что тебе придется делать это одной. Я буду здесь, рядом, я буду все время держать тебя за руку. И если дело примет плохой оборот, просто сожми мою руку. Идет?

Мое сердце тает, потому что что бы ни случилось, сколько бы проблем ни стояло между нами, сколько бы безумных королей вампиров ни попыталось нас разделить, Хадсон моя пара. И это для меня все.

– Идет, – отвечаю я, еще раз сжав его руку прежде, чем снова повернуться к богине, из-за которой мы попали в этот переплет. – И что случилось с вашей дочкой?

– Я спрятала ее. От Сайруса. От мира. Даже от себя самой. – В ее глазах отражается печаль, и она начинает совершать сложные движения руками, то резко рассекая воздух, то чертя в нем огромные завитки. И, когда она заканчивает целую серию таких движений, перед ней появляется светящийся символ, при виде которого все ахают. Она слегка поворачивается и проделывает новую серию движений, и похожих и не похожих на те, что она делала прежде. Появляется еще один символ, и от его свечения на стенах ледяной пещеры вспыхивают мерцающие белые искры. В этом символе, двух буквах “V”, лежащих на боку, есть что-то знакомое, но я не могу вспомнить, где и когда видела его.

Кровопускательница поворачивается и начинает творить еще один символ, одновременно продолжая свой рассказ:

– Я взяла божественность моей дочери, а также ее горгулью – ее нити– и спрессовала их в маленькое замороженное зернышко, привязанное к моей магии, и спрятала ее магическую силу так глубоко, чтобы она не смогла ее отыскать и чтобы эта магическая сила передавалась от матери к дочери, причем, если потребуется, на протяжении многих поколений. Подобная магия притягивается, поэтому я знала, что когда-нибудь она вернется ко мне – это может быть моя дочь, или моя внучка, или моя праправнучка, – но когда-нибудь моя магия вернется ко мне точно так же, как меня нашла магия сопряжения.

– Ничего себе, – произносит Хадсон, растягиваяслова. – Значит ли это, что ваши дочери не знали, кто они на самом деле и на что способны? Каждая из них пребывала в неведении всю свою жизнь?

Я знаю, что провела большую часть своей жизни, не зная, что я горгулья, но теперь я уже не могу представить, как смогла бы жить без этой части личности. Возможно, если бы я так ничего и не узнала, то не чувствовала бы ужаса от возможной потери, но я не могу не испытывать невольную печаль от осознания того, что моя мать, моя бабушка и все женщины моего рода по материнской линии – многие и многие поколения женщин – так и не узнали, какая огромная сила была скрыта внутри них.