Книга Шарм, страница 281 – Трейси Вульф

Так, чтобы он не ощущал ничего, кроме меня.

Так, чтобы он мог видеть, слышать, обонять и осязать только меня.

Так, чтобы боль от того, что произошло вчера, и страх перед тем, что произойдет завтра, сошли на нет, благодаря наслаждению и радости от того, что происходит сейчас.

И только после этого я снова скольжу вверх по его телу.

Только после этого я касаюсь его ладоней, сплетаю свои пальцы с его пальцами и крепко сжимаю их.

Только после этого я вбираю его глубоко в мое сердце, мое тело, мою душу. И отдаю ему их все.

И он берет их, беря меня – с нежностью, осторожностью, силой и любовью. Мы двигаемся вместе, поднимая друг друга все выше и выше, и значение имеет только это. Значение имеем только мы.

И этого совершенного момента посреди всего окружающего нас несовершенства достаточно. Это все.

Мы –это все.

– Хадсон –

Грейс обнимает меня за шею и притягивает к себе. Что устраивает меня – ведь это Грейс. Я всегда рад оказаться как можно ближе к ней, так близко, как она хочет.

И, когда она припадает губами к моей щеке, я утыкаюсь лицом в ее шею и просто вдыхаю ее аромат. От нее так хорошо пахнет, ее так приятно ощущать, что сейчас мне хочется остаться здесь навсегда.

И тут она склоняет голову набок, обхватывает ладонями мой затылок и прижимает меня к своему горлу.

Это явное приглашение мне попить ее кровь, и мои клыки немедля выдвигаются в ответ. Но я держу себя в узде и не тороплюсь. Потому что это Грейс, я никогда не смогу насытиться ей.

Мне всегда будет хотеться еще.

Она вздыхает, когда я медленно покрываю поцелуями изгиб между ее плечом и шеей. Я улыбаюсь, затем мои губы скользят к маленькому созвездию веснушек рядом с ее ключицей. Я мог бы сказать, что это моя любимая россыпь, но у нее их столько, что трудно сделать выбор.

Звездочка на ее левом бедре. Спираль на ее правом плече. Красивая россыпь на внутренней стороне ее правого бедра. Их много – и я люблю их все.

Я начинаю думать о завтрашнем дне, о том, что нам предстоит. О том, что со мной будет, если окажется, что это последний раз, когда я могу целовать эти веснушки, последний раз, когда я могу ощущать ее вкус.

Но завтра наступит независимо от того, буду я о нем думать или нет, поэтому сейчас, в эти минуты, я решаю сосредоточиться на Грейс. Только на Грейс. Тем более что она шевелится подо мной и еще настойчивее, еще теснее прижимает мою голову к своему горлу.

– Ты уверена? – шепчу я. Потому что я никогда не буду воспринимать это как должное, всегда буду проверять, сколько бы Грейс ни твердила, что все в порядке. Она заботится обо мне, но я тоже должен заботиться о ней.

Она двигает головой, ее губы прижимаются к моей коже, и я чувствую, как они растягиваются в улыбке.

– А когда я была не уверена? – спрашивает она.

– Да, мне везет. – Я фыркаю и, погрузив пальцы в ее волосы, пахнущие цветами, отодвигаю их в сторону. Затем провожу большим пальцем по ее ключице, одновременно царапая клыками ее яремную вену.

Грейс ахает и выгибается, прижимаясь ко мне, но я все равно жду. Чувствуя, как предвкушение нарастает, пока она двигается подо мной.

И только после этого мои зубы прокалывают ее кожу, и наменя накатывает голод. Она тянет меня за волосы, пытаясь прижать меня к себе еще крепче, и я пью, пью и пью.