Книга Шарм, страница 278 – Трейси Вульф

Я замолкаю, глядя ему в глаза.

– Я боюсь, что то чудовище, которое мой отец пытался сделать из меня на протяжении двухсот лет, выйдет наружуи захватит меня. Я едва не позволил тьме поглотить меня, когда погибла Дымка, мой друг, и только Грейс смогла отвести меня от края бездны. Что же будет, если она поги… – Я осекаюсь, потому что не могу этого произнести. Даже шепотом.

– Я понимаю, – говорит Нияз, и мне кажется, что он, возможно, и впрямь меня понимает. Его лицо перестает быть бесстрастным, и на нем отражается сочувствие, которого я совсем не хочу – и понятия не имею, что с ним делать. Но поскольку к нему прилагается его помощь, я его приму.

Я приму все, что может дать мне возможность сохранить Грейс в моем сердце навсегда.

– Думаю, лучше всего тебе подойдет Теневой Обет. Ты знаешь, что это такое?

Я качаю головой.

– Теневой Обет, – продолжает Нияз, – это самая сильная разновидность магии теней, это нерушимый обет, который один человек дает другому. Его нельзя нарушить, от него невозможно отказаться, если ты вдруг решил, что совершил ошибку. Он связывает тебя навсегда.

– Тогда это именно то, чего я хочу, – отвечаю я, и так оно и есть. – Я хочу, чтобы Грейс знала, что я всегда буду любить ее – и чтобы моя душа помнила это.

– Понятно. – Он кивает и показывает на площадь в окне. – Думаю, тебе надо спросить об этом саму Грейс, если ее тет-а-тет с этой горгульей на площади когда-нибудь завершится.

– Грейс –

Хадсон подбегает ко мне в середине площади.

– Боже, Грейс. Как ты? – спрашивает он, взяв меня за руку. – Что произошло?

Возможно, мне не следовало бы радоваться тому, что он спрашивает, как я, до того, как задать вопрос о том, что важно узнать не только ему, а всем нам. Но это все же радует меня. Потому что мне становится все более очевидно, что Хадсон всегда будет ставить меня на первое место – о чем бы ни шла речь.

– Она нам поможет, – говорю я ему, ожидая, что они с Ниязом поздравят меня, похлопают по спине или забьются со мной… хоть что-нибудь. Но они оба просто смотрят на меня, как будто я восстала из мертвых.

– Грейс… я так беспокоился, что был сам не свой. – Я еще никогда не слышала в голосе Хадсона такой отчаянной тревоги. – Ты оставалась камнем так долго, что я был уверен, что что-то пошло не так.

Когда до меня доходит смысл его слов, моя радость от того, что я склонила Артелию на свою сторону, гаснет.

– А с-сколько времени меня не было? – спрашиваю я. Мне показалось, что прошло всего несколько минут.

Хадсон смотрит мне в глаза:

– Целый день, Грейс.

Я думаю об этом, пока мы трое идем обратно в гостиницу. При этом Хадсон и Нияз оба шарят по мне глазами, проверяя, не пострадала ли я – ни дать ни взять две наседки. Неужели когда я нахожусь в состоянии сплошного камня, время течет иначе? И если так, то что это значит для Артелии, которая оставалась камнем тысячу лет?

К тому времени, когда мы снова рассаживаемся в кабинете Нияза, я успеваю рассказать Хадсону и Ниязу все то, о чем Артелия говорила со мной. Все, кроме того, что она сказала напоследок. Я решаю, что лучше будет обсудить это, когда мы с Хадсоном останемся наедине, потому что да, я понятия не имею, как мне относиться к тому, что я королева, тем более королева горгулий.

По окончании моего рассказа мы все соглашаемся, что это лучший вариант, на который мы можем рассчитывать. Мы свяжем Асугу канатами, затем я подам Артелии знак освободить ее, после чего мы убьем эту драконшу так быстро и гуманно, как это возможно. А затем будем горячо молиться, чтобы Артелия оказалась права и магическая сила мертвой драконши времени нашла Суила и, влившись в его тело, остановила его.