Книга Сокровище, страница 241 – Трейси Вульф

Так что же такого особенного было в этих пчелах? Почему погружение в их сознание стало для него невыносимым?

– Хадсон. – Мне хочется опуститься на землю рядом с ним, обхватить его голову ладонями, но я все еще держу в руках оба флакона, к тому же он так корчится и извивается, что приблизиться к нему вплотную невозможно.

Он стонет, произнося одно и то же слово опять, опять и опять:

– Души. Души. Души. Души.

И тут меня осеняет. Эти пчелы не просто защищают соты – они производят содержащийся в них мед. Тот самый мед, за которым мы сюда явились, Небесную Росу, которая каким-то образом может разъединить две соединенные души. А если этот мед имеет Небесное происхождение, логично было бы сделать вывод, что то же самое истинно в отношении пчел, производящих его.

– Боже, – шепчу я, и у меня падает сердце. Обратив в пыль этих пчел, Хадсон погрузился в сознание некого древнего Небесного существа.

Меня захлестывает страх – а что, если Хадсон не придет в себя? Сможет ли его разум отпустить то, что он увидел? То, что он почувствовал? Или же эта боль останется с ним навсегда?

От этой мысли у меня опять падает сердце, но я стараюсь не подавать виду. Оглядевшись по сторонам, я вижу, что Хадсон не единственный, кто пострадал.

Джексон все еще не выронил отломанный кусок сот, и его со всех сторон окружают новые гигантские пчелы. Флинт пытается помочь ему, но пчелы роятся и вокруг него. У них обоих открытые участки кожи покрыты следами пчелиных укусов, их глаза почти полностью заплыли, руки распухли. И пчелы продолжают жалить их, пока Флинт не валится на колени.

Я бросаюсь к ним, чтобы помочь отогнать насекомых, делая это осторожно, чтобыне коснуться куска сот в руке Джексона, но этих тварей слишком много.

Мэйси и Реми подбегают к нам и начинают творить чары. Чары, создающие вокруг Флинта и Джексона защитные барьеры, которые тут же рассыпаются. Чары, отбрасывающие пчел на несколько футов, но им не удается отбросить многих из этих тварей, а те, которые все-таки оказываются отброшены, только разъяряются еще больше, когда опять устремляются к своей цели. По сути дела, абсолютно ничто из того, что делают Мэйси и Реми, не оказывает воздействия на этих пчел.

Иден изрыгает лед, пытаясь заморозить пчел, но через несколько секунд, когда им удается выбраться из потока льдинок, они снова бросаются в атаку.

Хезер подняла валявшуюся ветку и машет ею изо всех сил. Но пчел слишком много, так что у нее не получается их отогнать.

Похоже, никто из нас ничего не может с ними сделать.

Хуже того, я с ужасом обнаруживаю, что теперь они начинают жалить не только Джексона и Флинта, но и остальных моих друзей, и те истошно вопят.

Хадсон по-прежнему лежит на земле, страдальчески стиснув зубы. Он больше не кричит, но я не знаю, оттого ли это, что теперь он меньше страдает, или оттого, что у него не осталось сил на крик.

Я перевожу взгляд с него на Флинта, и мне самой хочется закричать. Я бегу к Флинту, чтобы прихлопывать этих пчел. Он перестал менять обличье, и все его лицо так распухло, что стало почти неузнаваемым.

Его куртка и рубашка изорваны от соприкосновения с лапками, крыльями, усиками и жалами этих гигантских пчел. Все части тел этих тварей так огромны и остры, что, касаясь человека, повреждают и его одежду, и его кожу – и вся кожа Флинта усеяна громадными волдырями от укусов, полными гноя.